Коллективное творчество: Каре черных офицеров. Часть 5
Каре черных офицеров
Часть 5
...- Итак, что мы должны сделать сначала? - он азартно насадил на небольшую вилочку малосольный огурчик и отправил его в рот. – У-у, божественно! Уточнить, где находятся ваши друзья. Ну, это я уже знаю…
- И где же?
- А есть у вас такая милая контора, называется Служба космической безопасности. Именно её люди и удерживают у себя господ Корнеева и Айера. Причём, без каких бы то ни было оснований.
- Без разрешения суда и согласования с руководством нашего Центра? – поразилась Альба. Нет, конечно, она знала, что спецслужбы порой действуют в обход закона - и тот же Новиков немало просветил её на сей счёт. Хотя его рассказы больше касались реалий 20 века. А сейчас на дворе - просвещённый и цивилизованный мир 23-его. Но, к слову, аггры и форзейли вообще из неведомо какого далёкого будущего, а действуют абсолютно так же, как и земляне: нагло, попирая все законы, следуя лишь принципу: «Победа всё спишет!» - И потом – причём здесь вообще СКБ? Какое отношение это ведомство имеет к нам? Если бы мы совершили уголовное преступление на Земле, то нами бы занималась полиция. А за нарушение закона в Ближнем Приземелье – департамент расследований Администрации Солнечной Системы… СКБ – это же дилетанты!
- Поясните, - попросил Тарханов. – Ну, я специально этими вопросами не занималась, - пожала плечами Альба, - Знаю лишь в том объёме, в каком почерпнула – и то поверхностно, из Глонета… В общем, Службу Космической безопасности создали ещё во времена первых звёздных. Когда опасались столкнуться с агрессивными формами разумной жизни… Но сфера освоенного космоса расширялась, не то, чтобы цивилизаций, но и каких-либо намёков на разумные расы мы не нашли – и постепенно роль этой службы сошла на нет. Штаты урезали, теперь они всё больше аналитической и консультационной деятельностью занимаются, а оперативную у них забрали. Вроде бы, они пытались подмять под себя охрану общественного порядка в Приземелье, но тут уж «против» и Центр выступил, и департамент расследований… Как они могли решиться на задержание ребят – я просто понять не могу! Это вообще ни в какие ворота не лезет! Самодеятельность какая-то…
- Причём, опасная, - согласился с девушкой Сергей. Коснулся пальцем правой руки коммуникатора, негромко позвал:
- Генрих!
Буквально через несколько секунд слуга объявился в гостиной. Глянул вопросительно на Тарханова.
- А подними-ка ты мне, дружище, всю информацию, какая есть, на Службу космической безопасности. История, структура, деловые офисы, руководство…
- Искать что-то конкретное?
- Упор на оперативные подразделения, аппарат дознания, в частности, секретные базы, если таковые имелись – или продолжают числиться на балансе. Разговор наш слышал?
- Да.
- Вот и рой, исходя из него. Как только выполнишь, сбросишь «выжимку» на чистый кристалл.
Генрих кивнул и вышел.
13. ЗА НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ-2.
Тарханов с интересом следил за манипуляциями Антона, суетящегося около прибора, напоминающего обычный компьютер. Через материал шлема фигура приятеля казалась размытым силуэтом.
- Готов?
- Всегда готов! – откликнулся Тарханов. И в тоже мгновение мир вокруг него перестал существовать. Нет, Сергей чувствовал своё тело, мог пошевелить рукой или ногой, двинуть головой, но он ничего не видел – его окружала сплошная, без малейшего проблеска света, тьма, он не мог вымолвить ни слова. На мгновение в груди колыхнулась ярость: ну, Антон, ну, мерзавец, ну, удружил! Обещал ведь полнейшее отсутствие разного рода неприятных эффектов! Какая тут, к чертям собачьим, виртуальная реальность, когда ни зги не видать?!
Внутри головы вдруг раздался голос Антона:
- Ну, как ощущения? Не дёргайся, пожалуйста, сейчас подрегулируем внешние раздражители…
В темноте вспыхнул огонёк, который, стремительно разрастаясь, превратился в яркую светящуюся сферу золотистого цвета. На ней рывками, по-детально, выткалось лицо Антона – очень объёмное, но какое-то нерезкое, оно словно бы глядело сквозь немытое оконное стекло.
- Вот теперь мы сможем поговорить без свидетелей и лишних ушей. Сначала – главное. Я прошу твоей помощи…
- Интересное у тебя, брат, задание! – хмыкнул Сергей, радуясь, что к нему вернулась речь. – А что – сразу не мог вводную дать, решил таким вот манером действовать?
- Ты, пожалуйста, выслушай меня – и не перебивай…
Открыт сезон охоты на олигархов?
Убийца Сосновского выступил с заявлением, что продолжит отстрел.
Вчера днём в собственном особняке в одном из пригородов Лондона неизвестный застрелил из снайперской винтовки скандально известного политика и бизнесмена Александра Сосновского. Убийца стрелял в голову через окно второго этажа и, как говорит наш источник в Скотланд-Ярде, это был снайпер высочайшего класса, поскольку пуля пролетела через несколько комнат, прежде чем оборвать жизнь олигарха.
Российская прокуратура требовала выдачи Сосновского за финансовые махинации с крупными российскими автомобильными компаниями. Многие западные журналисты уже строят версии по поводу того, что убийство – дело рук Кремля. Но МИД РФ уже выступил с заявлением о том, что такого рода обвинения необоснованны и строящие их вредят взаимопониманию между Россией и Западом. Вчера вечером в Скотланд-Ярд пришло электронное письмо, в котором заявлялось о том, что убийство не имеет никакого отношения к политике и Сосновский получил по заслугам за свои злодеяния. Далее убийца заявлял о том, что намерен убить ещё нескольких известных российских политиков и бизнесменов. Как сообщил нам наш источник в Скотланд-Ярде, в письме было приведено несколько деталей, специально скрытых полицией от прессы, поэтому оно, видимо, правдиво.
Далее следовало несколько комментариев видных политологов, чиновников, бывших соратников Сосновкого, а так же история его противостояния с Кремлём. В общем, ничего информативного.
- Чувствую, наш президент скажет:"Убили, и хрен с ним". И будет немножечко неправ. – подвёл итог Роман.
- Мне интересно, кто же следующий? – задумался Иван.
- Какая разница? – спросил Артём. – Но я вот подумал, надо и нам пиариться. А то, считай, вхолостую работаем.
- Он вам нужен, такой геморрой? – спросил Тарханов. Чтоб вся область на дыбы поднялась? Они ж тогда точно не воров, а нас ловить будут. Я вот, по правде говоря, не очень понял вашу конечную цель: неужели решили точно всех взяточников под корень извести? Или как?
Тарханов, в сущности, не был склонен к рефлексиям ни по складу характера, ни по долгу службы. Но война под начальством таких "полководцев", как Паша-Мерседес, поневоле приучает к творческому мышлению. И всякие поговорки типа: "Наше дело - исполнять и умирать, а как оно там на самом деле и для чего - об этом пусть голова у господина полковника болит!" – он считал дуростью. И приказы ему доводилось нарушать, когда знал, что этим жизни своих ребят может спасти, а однажды он даже дал в морду одному полковнику. И гонять бы Тарханову бородачей по горам до самой пенсии лейтенантом, если бы вскоре этого "полкана" не застрелил снайпер. Так что одолели его проклятые вопросы неспроста.
Террористы были немного подавлены простыми, в сущности вопросами. То ли никто из них ранее об этом не задумывался, то ли об этом не принято было говорить вслух, но все как-то приуныли. Лишь Иван сказал, глядя изучающее сквозь прищуренные глаза на Сергея:
- Мрази в России, конечно, много, но фонарных столбов всё же больше.
Но это была уже бессмысленная риторика. Тему закрыли, и все приступили делу. Артём, оказывается, приволок пакет, в котором лежала банка из под краски. В ней содержалась странная субстанция желтого цвета.
- Это что? – спросил Иван.
- Тринитротолуол, он же тротил. Получается реакцией толуола и азотной кислоты. – с невозмутимым видом сообщил Артём.
- Где ты его достал? – спросил Роман.
- Из мины выплавил. Возле нашего города как раз бои проходили. До сих пор можно кое-что найти. А раньше… - Артём мечтательно развёл руками. – Я ведь, считай, в нашем городе последний из "басурман".
- Кого? – не понял Иван.
- Так у нас, в Алексеевке, раньше называли "чёрных копателей". Хотя какие они там чёрные, просто пацаны лазили по горам, вдоль железной дороги, откапывали мины, снаряды, чтоб потом всё это взорвать. Они лет за тридцать, пожалуй, целый эшелон боеприпасов накопали, куда там всяким сапёрам. И почти никто не погиб. Меня тоже один дядька учил, где мины искать, как правильно щупом пользоваться, как тротил выплавлять. Но я мало чего нашёл: почти везде до меня поработали.
- Ну ни фига себе! – восхищённо сказал Роман. Это у нас, получается, настоящий подрывник растёт. Что ж ты раньше ничего не говорил?
- Дурень, а не подрывник. У нас в селе, помню, оторвало одному такому… Всё, что без дела болтается. – хмуро сказал Иван. Артём только презрительно отмахнулся. Уж с НИМ такое не случится. Он же профи.
Артур положил ему руку на плечо и ответил:
Иван Михалыч, он ведь и впрямь в этом деле спец. За то и взят.
Иван только буркнул что-то недовольно. Тарханов уже заметил, что он относится к Артёму как к собственному сынишке, пытается его оградить от некоторых сторон своей работы. Тот это замечал, и часто по этому поводу иронизировал. Хотя и впрямь годился бывшему менту в сыновья.
- А зачем нам понадобилась взрывчатка? – Тарханову стало немного жутковато. – Кого это мы будем взрывать?
- А об этом я и хотел поговорить с самого начала, - сказал с облегчением Артур. - Только большая политика сбила.
13… А рассказал ему Антон вещи столь же невероятные, сколь и вполне правдоподобные. Год назад Тарханов ни за что бы во всё это не поверил, но за это время произошло такое количество событий, не менее удивительных и фантастических, однако – оказавшихся не менее реальными, что сомневаться в словах нового приятеля – не приходилось. Да и нутром опытного специалиста по тайным операциям и полувоенным акциям Сергей чувствовал, что это – не вымысел.
По словам Антона выходило, что в Галактике существует огромная галактическая конфедерация, включающая в себя несколько тысяч планет, населённых разумными существами – в большинстве своём, гуманоидами, во многом – чуть ли не вплоть до генетического аппарата, идентичных землянам.
И вот эта суперцивилизация, достигшая огромных высот в своём развитии, таких, что мир Тарханова для неё, это почти как стойбище неандертальцев, не одно уже столетие ведёт постоянную войну с другой, не менее развитой расой. Главная ставка в войне – Земля. Точнее, её население. А ещё точнее – некоторые представители рода человеческого, которые обладают потенциалом так называемых Игроков. Существ неизмеримо более могущественных, чем воюющие народы Галактики. Тот, кто получит в своё распоряжение этих людей, уподобится богам, научится разрушать и созидать целые миры.
- Конфедерация – будем в дальнейшем называть её просто: «форзейли», по имени одного из самых активных её кланов, заручилась поддержкой группы будущих Игроков. И с помощью хитрой диверсии сумела закончить войну с пользой для себя...
- То есть, говоря попросту, уничтожила своего противника? – криво усмехнулся Тарханов. Знаем, знаем, какова она на самом деле, эта «польза». Недаром ещё древние римляне восклицали в таких случаях: горе побеждённым! Ведали мужики, что говорили! И – творили.
- Зачем же так? – нахмурился Антон. – Форзейли – народ гуманный, и хоть не идеалисты, но крови братьев по разуму проливать не любят, пусть даже если они и враги… Стараются свести его потери к минимуму. Впрочем, так же, как и их противники – назовём их «агграми». Ведь войны сверхцивилизаций – это совсем не то, что боевые конфликты молодых рас, только-только вышедших в дальний космос. Никаких там тебе битв звёздных эскадр, планетарных бомбёжек, уничтожения промышленной и научной инфраструктур, геноцида местного населения!.. Точнее, и это было на начальном этапе военных действий, но со временем перешло на более высокий уровень: незаметные вмешательства в ход исторического развития, влияние на законы причинности, разрушение геополитических стереотипов и формирование новых, технические революции и контрреволюции…
Так вот, в ходе тонко продуманной операции, форзейлям удалось провести такое воздействие на реальность, что цивилизацию аггров просто выкинуло в иной мир. Если хотите: в параллельное пространство - мне кажется, этот термин тебе более понятен…
«Ещё бы! - подумал Тарханов. – Но с чего Антон так в этом уверен? Я ж для него – обыкновенный офицер, звёзд с неба не хватающий…» Но тут «обыкновенный офицер» вспомнил, на какой машине он сюда прикатил. И расстроился. Мда, вот так и прокалываются люди! Строгий вам выговор, господин полковник!
Действительно, откуда у простого штурмгвардейца такой автомобиль? Разве что, предположить, что Тарханов родственник какого-нибудь богатого аристократа - или сын промышленника… Впрочем, такой народ в штурмгвардейцы идёт редко!
А Антон, как ни в чём не бывало, продолжал:
- И теперь в распоряжении аггров оказалась вся Галактика целиком, но уже без форзейлей. Если воспользоваться образным сравнением, то обе цивилизации, как составы, мчащиеся навстречу друг другу, в самый кульминационный момент были переведены на разные железнодорожные ветки. Без всякой надежды на обратное возвращение!
- Прям-таки, Пиррова победа!
- Отчего же? Форзейли завершили войну, которая и без того отнимала у них немало сил, Земля смогла избавиться от негласной опёки аггров и выбрать путь самостоятельного развития, а группа будущих Игроков…
- …Автоматически превратилась в естественных союзников форзейлей! – докончил за Антона Тарханов и с вызовом посмотрел на приятеля: - Признаю свою ошибку: это действительно была не Пиррова, а всамделишная победа!
Антон поморщился: - Фу, Сергей, зачем же так грубо?
- А почему: «грубо»? – пожал плечами Тарханов. – Ты мне предлагаешь собственную версию этой вашей звёздной войны, но ведь есть ещё и взгляд аггров… Может, он более правдив, а? Как считаешь? А есть ещё и эти – «будущие Игроки», случайно – не мои соотечественники?
Глядя на насмешливо скалящегося Тарханова, Антон в сердцах воскликнул: - Слушай! Ну, почему вы, земляне, все такие упрямые! – в его голосе заметно сквозило раздражение. – Вечное недоверие, вечное сомнение, импульсивность действий, подверженность эмоциям, расколотость мировосприятия… Удивляюсь ещё, как вы только выжили! А не сожгли себя в постоянных войнах! Что там, на главной исторической последовательности, что – здесь, на боковой ветви…
- Ладно, ладно! – примирительно поднял ладони Сергей. – Ну, неудачно пошутил, с кем не бывает? Не забывай, я ж – тупая военщина, одна извилина в мозгу, да и та – след от фуражки… Чего ещё от «сапога» ожидать? Давай, продолжай…
- Шутки у тебя, мон шер! – покачал головой Антон. – Хорошо, поехали дальше…
А далее Антон поведал ещё более занимательные вещи, и Тарханов слушал уже с интересом, не отвлекаясь на пикировки.
Группа землян – кстати, они называют себя «братством», эдакий небольшой, но весьма эффектно действующий рыцарский орден, - в голосе Антона проскользнули нотки уважения, - дабы не мешать никому, ушла в соседний мир, чтобы жить там в своё удовольствие. Правда, длилось это счастье – недолго. Одна из резидентур аггров, которая случайно уцелела в зоне нулевого времени, решила взять под свой контроль Землю – правда, не на главной исторической последовательности, а в соседнем измерении…
- В твоём, брат, мире, - многозначительно пояснил Антон, и Тарханов моментально насторожился. – И тогда «Братству» пришлось срочно вмешаться. Потому что – можешь мне поверить! – победа аггров и их приспешников в твоём мире самым фатальным образом сказалась бы на существовании целого пучка соседних миров – в том числе, и того, где обосновалось «братство». Разгорелась война – может, и не такая масштабная, как у аггров и форзейлей, но от того - не менее жестокая и кровопролитная… Да что я тебе говорю: ты и твои друзья сами оказались чуть ли не главными её действующими лицами! Забыл, что творилось в Москве и возле Берендеевки?
Антон помолчал немного, давая Сергею время на то, чтобы переварить услышанное, а заодно – и задать вопросы. Но Сергей предпочёл слушать дальше. И Антон повёл своё повествование дальше:
- На этом закончилась одна история. И началась другая. Видишь ли, дружище, на самом деле все эти войны и прочие глобальные катаклизмы политического и социального характера – не что иное, как проявление скрытых действий, вызванных противостоянием могущественных сил, мы их называем Игроками... Один клан – «Чёрные», второй, соответственно, «Белые». А играют они – в зависимости от своего уровня – а у Игроков тоже есть своя иерархия, не менее строгая, чем у тех же, к примеру, масонов! - историей, обществом, Галактикой или мирами-реальностями. Вот ты со своими друзьями и ваши враги – не обижайся! Но из песни, как говорится, слов не выкинешь! – шахматные фигурки, не более того, которыми двигали «братство» и уцелевшая резидентура аггров. Ими, в свою очередь, активно пользовались Игроки более высокого ранга… В основном, конечно, активность проявляла «Белая» сторона. И тем самым нарушила баланс. И тогда вмешался Судья. Или – Закон Игры. Он, конечно, сохранил «статус кво», как говорится: что сделано, то сделано, но предоставил «Чёрному Игроку» несколько дополнительных ходов. Их вполне хватит на то, чтобы развалить сформированный форзейлями и «братством» исторический миропорядок - и ввергнуть Вселенную в ещё более кровавое и бессмысленное противостояние. На сей раз игровым полем выбрана реальность 23 века… Там – точка бифуркации, крайне важная как для аггров и форзейлей, да и для существования всех реальностей, в которых имеется Земля! 14… - Мне вмешиваться запрещено, - пояснил - как показалось Сергею, немного виноватым и сожалеющим тоном Антон. Виноватым от того, что не может помочь своим союзникам, а сожалеющим - из-за запрета на личные действия, чувствовалось, что для его натуры - авантюриста и интригана, сидеть без дела, зная, что другие плетут в это время хитроумные сети из твоего же материала - хуже не придумаешь. – Но и спокойно наблюдать, как противник набирает очки – знаешь, мне это как-то не по душе! Поэтому пришлось пойти на хитрость. Я отправил в твоё время матрицу – как бы, информационную копию своего мозга, и наложил её на сознание владельца этой дачи. Так что, с одной стороны, я нахожусь у себя, в своей резиденции, под строгим контролем Судьи, а с другой – я же, точнее, моё второе «я», абсолютно свободно в собственных поступках и может теперь предпринять некоторые шаги, чтобы смягчить последствия действий «Чёрного Игрока».
- И ты выбрал меня, чтобы я сыграл в твоей команде?
- Я предложил тебе сыграть в своей команде! – мягко поправил Сергея Антон. – Видишь ли, старина, мы, форзейли, никого не принуждаем, в отличие от аггров, мы даём людям возможность самим сделать выбор. Осознанный, заметь! Чего не скажешь об агграх! Они бы просто поставили тебя перед фактом - и заставили бы действовать по их правилам, хотел бы ты того, или - нет. Кроме того, учти: именно от твоего ЛИЧНОГО участия зависит существование и твоего мира, и мира «братства» - которые, кстати, спасли вашу монархию! Выполнили за вас, специалистов тайной войны, ваше же дело. Долг платежом красен, ты не находишь?
«Ну, почему я? – подумал с тоской Сергей. – И, главное, посоветоваться-то не с кем: ни Розенцвейга рядом, ни Вадима… Отдохнул, называется…»
Особенно остро Сергею сейчас не хватало Ляхова – этот бы живо раскусил игру Антона, а то, что за простым – на первый взгляд, предложением «племянника» кроется двойное, а то и тройное дно – Сергей не сомневался ни капли.
15. Если задержание Корнеева, в общем-то, было проведено относительно корректно, то вот с Айером обошлись более грубо.
Впрочем, он сам спровоцировал незванных гостей на это. Оперативники СКБ не учли изменений, которые произошли с Герардом за последнее время. Их можно было понять – отталкивались ведь от психокарты, составленной накануне старта «Кальмара». А то, что после серьёзных передряг, пережитых штурманом за последнее время, теперь это другой человек – не учли.
Ну и нарвались.
Когда Айер открыл дверь - и на него вместо сотрудников службы ремонта вдруг накинулись какие-то мрачные личности, стали хватать за руки, толкать к стене, парень не выдержал. В нём словно лопнула, долгое время сгибавшаяся пружина. Никогда всерьёз не увлекавшийся боевыми искусствами, хотя и отдавший немало времени занятиям спортом – прекрасный способ времяпрепровождения во время долгих экспедиций, и, как теперь выяснилось – ещё и весьма полезный, штурман на мгновение превратился в разъярённого зверя. Действовал, не думая, на уровне инстинктов. Насевшего справа человека, Герард свалил ударом затылка в лицо – и тут же качнувшись вперёд, обрушил лоб прямо в переносицу стоявшего перед ним мужчины: тот отлетел в сторону со сдавленным полукриком-полувсхлипом:
- Да держите же его, уроды, уйдёт ведь!
- И уйду! – весело пообещал ему Айер, ударом в печень вышибая дух из третьего, что цеплялся за него с левой стороны. После чего прыгнул к выходу. В Герарде словно проснулось бешенство далёких предков-викингов, вот так, в одиночку, кидавшихся на врагов – и разметающих их, точно щепки, могучей волной прибоя.
Но уйти Айеру не дали. Всё-таки против него работали профессионалы, хотя и оплошавшие поначалу. В дверном проеме мелькнула чья-то фигура, в следующую секунду в лицо штурману уставился ствол парализатора - и последнее о чём успел подумать Герард, прежде чем жуткая боль скрутила его, и он провалился в спасительную тьму забвения, была мысль совершенно в шульгинском стиле: «А и славно мы тут повеселились!»
… Очнулся Герард в кресле, с прикованными к подлокотникам руками. Тело ныло, как будто по нему несколько раз прошлись чем-то тяжёлым. Например, ботинками. Впрочем, так оно и было, наверное.
Напротив Айера стоял, широко расставив ноги и заложив руки за спину, невысокого роста мужчина, одетый в сиреневую униформу службы охраны порядка. Судя по знакам отличия – чин довольно высокий, бригадир.
Лицо – добродушное, как у любимого дядюшки. Вот только подозрительно распухший нос и разбитые губы портили впечатление. - Пришли в себя? – ласково осведомился «добрый дядюшка». – Тогда не будем терять времени зря. За то, что вы оказали сопротивление органам безопасности, господин Айер, вас ждут большие неприятности. Но вы их сможете избежать, если совершенно искренне расскажите нам о ваших друзьях с Валгаллы… Кстати, и потрудитесь объяснить ещё такую вещь: каким образом память вашего коммуникатора оказалась стёртой? – он строго посмотрел на Айера.
Секунду-другую Герард разглядывал бригадира, а затем вежливо попросил:
- Если вас не затруднит, милейший, то не могли бы вы для начала объяснить мне: кто вы такой, почему на меня напали и кто ответит за всё, со мной случившееся?
Бригадир взъярился:
- Нет, но каков наглец, а? Здесь я задаю вопросы, молодой человек! И на них положено отвечать! В противном случае, я не гарантирую обходительного с вами отношения – не забывайте, - тут он машинально коснулся носа, сморщился – видимо, нюхательный орган ещё побаливал! – и потребовал: - Одним словом, извольте отвечать!
- Да идите вы!.. – Герард к месту, кстати, вспомнил несколько любимых выражений Шульгина – не совсем приличного характера, и немедленно адресовал их бригадира.
Тот позеленел, занёс было кулак, чтобы ударить космонавта, но в последний момент сдержался. Криво усмехнулся:
- Зря упрямитесь, юноша! – он, не оглядываясь, бросил короткую команду - и в комнате тут же появились двое крепких мужчин. Одного Герард узнал сразу – это был как раз тот самый тип, которого он первым свалил в ходе скоротечной схватки у себя на квартире. А вот его напарник имел слишком невыразительную внешность, чтобы быть узнанным – не исключено, что Герард и сталкивался с ним раньше, однако просто не запомнил: при каких это было обстоятельствах.
Первый нёс небольшой чемоданчик, второй – какую-то странную конструкцию, отдалённо похожую на морского ежа, несколько увеличенного в размерах.
Не без некоторого ехидства, бригадир кивнул на неё Айеру:
- Знаете, что это за штука? Ментоскоп – позволяет считывать человеческие воспоминания, причём, даже если испытуемый и сам того не желает! Процесс, правда, весьма болезненный, дня два голова потом раскалывается, некоторые и инсульт хватают, это уж кому как повезёт, вот с вами, чует моё сердце, нечто подобное может и случиться… Но на что не пойдёшь ради истины! И гуманного обхождения с задержанными. Не то, что наши предки-варвары бы с вами вытворяли: пытки, избиения, «наркотики правды»… Фу! Даже противно становится, когда с их «кухней» знакомиться начинаешь…
Он сокрушённо покачал головой. Герард задёргался, пытаясь освободиться, но заковали его на совесть. И ему только и оставалось, что смириться и в бессильной ярости наблюдать за действиями своих врагов. А то, что это враги – он не сомневался. Ибо никакой вины за собой не чувствовал.
16… ЗА НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ-3.
В общем, после недолгих, но мучительных размышлений, Тарханов позволил Антону себя уговорить. Ну, не мог Сергей оставаться в стороне, когда его миру угрожала опасность. Пусть даже если этот мир и персонифицировался для него в первую очередь в образе России. Да и, если вдуматься, от исполнения присяги его никто не освобождал.
- Сам понимаешь, я не могу снабдить тебя полным знанием той эпохи, в которой тебе придётся действовать, - извиняюще проговорил Антон. - Как я уже говорил, мои возможности временно заблокированы Судьёй. Могу только наблюдать – или вот так, косвенным образом, через матрицу, взаимодействовать с тобой. И то, каждую секунду опасаясь, что её запеленгуют. Несмотря на приятые мной кое-какие меры для маскировки... Ну, вспомни, как ты работал в Нью-Йорке – это будет тоже самое, одному, в незнакомом городе… Что – подобное задание тебе не под силу, что ли?
- Но там-то меня подстраховывали! Да и о нью-йоркской жизни я имел какое-никакое, но - представление... А тут... Это как североамериканского индейца из века 18 - забросить в 19-ый!
- Напрасно иронизируешь, - сказал Антон. - Уж индеец бы выжил, можешь мне поверить, в тех же трущобах Лондона, Москвы или Дели того времени - каких только людей не хватало, твой бы индеец идеально вписался бы в эту среду!
- А в "новом дивном мире" ты будешь не один. И помощников себе найдёшь, и без поддержки не останешься, - заверил его Антон. - Тем более, что даже в сравнении с твоим, довольно либеральным миром, этот покажется тебе донельзя сверхблагополучным и удобным. Но оттого - не менее опасным! Сам убедишься! И вообще, чего я тебя уговариваю, точно невесту – перед первой брачной ночью? В конце-то концов, кто, если не ты? «Профи» от Бога, мастер своего дела.
Инструктаж был коротким, но конкретным. После чего, убедившись, что Сергей всё правильно запомнил, Антон организовал ему переход в 23 век.
Выглядело это так же, как и вхождение в «виртуальную реальность»: сначала в золотистой сфере медленно растаяло изображение Антона, потом погасла и сама сфера, вновь оставив Сергея в кромешной тьме. Длилось это, правда, недолго – темнота очень скоро рассеялась, и Тарханов обнаружил себя стоящим на тихой улочке. Дома вокруг него ничем не отличались от тех, что он привык видеть в СВОЕЙ Москве, в районе того же Садового кольца. Впрочем, это, наверное, и была Москва. Но – уже не его мира. Но - неужели архитектура 23 века почти не претерпела никаких изменений, оставшись на уровне середины 20-го столетия?
- А, блин! – возмущённо крикнул Тарханов, стукнувшись головой о некстати подвернувшийся выступ.
- Тише, товарищ майор, тише. - прошептал Артём. – Нас здесь, может, полгорода слышит.
- Какие ещё полгорода? – спросил майор, потирая быстро растущую шишку. – Крысы и дерьмовозы?
- И не только, - ответил Артём. – Подземелья, они вообще тишину любят.
- Ладно, давай схему. – сказал майор, дойдя до развилки. – Дальше куда?
- Направо.
- Тогда пошли.
Они осторожно пробирались между каких-то кабелей, заполняющих почти всё пространство в этом «подземелье». Измазались уже как черти, да и к тому же дышать здесь было довольно трудно: хоть и не канализация, а кое-какие запахи доходят. Продвинулись они метров на сто пятьдесят, и тут Артём посветил фонариком вверх, затем на схему, и облегчённо сказал:
- Вот он!
Люк находился на высоте около трёх метров, и Тарханову пришлось забираться на грязную металлическую лестницу, приваренную к стене. Чтобы поднять его как можно тише и при этом не свалиться вниз, он просунул одну ногу между перекладин. Упёрся в него и стал аккуратно приподнимать.
Это оказалось не так легко. Днище машины приговорённого на сей раз чиновника было довольно низким, и Тарханову удалось лишь наполовину отодвинуть люк. Но, высунул, насколько мог, голову наружу и увидел, что этого достаточно. Опустил вниз руку, сделал требовательное движение. Почувствовал, что снаряд в руке, и осторожно поднял его вверх.
Этот металлический цилиндр высотой сантиметров двадцать и диаметром около десяти он сразу про себя прозвал «снарядом»: принцип действия у них одинаков, вот только назначение разное. Ему было сложно поверить, что это орудие казни изготовил скромный очкастый студент, который сейчас наблюдал за ним снизу. Но это было так.
Сергей неоднократно изучал эту машину, и быстро сориентировался, где должно находиться переднее пассажирское сиденье: приговорённый отчего-то не любил задние сиденья просторного «членовоза», что сыграло для него роковую роль. Но он об этом пока не догадывается.
Установив цилиндрик в нужном месте, Тарханов спустился вниз, закрыл за собой люк и побежал вместе с Артёмом по обратному маршруту. Они вылезли из люка на стройке, где их никто не мог увидеть по причине выходного, там же переоделись. Вскоре раздался звонок мобильного.
- Всё? – только и спросила Вера, наблюдающая в данный момент за стоянкой возле администрации Белгорода.
- Всё. - ответил Тарханов, и хотел уже нажать отбой, но Артём успел-таки крикнуть в трубку:
- Жги, Тринити!
Тарханов только хмыкнул. Артём частенько хохмил по поводу стиля Веры, но Сергей уже заметил, что она ему нравится.
Неудивительно: девка видная. Вот только он не мог понять, что у неё за отношения с Артуром. Все понимали, что она с ним, но на людях он с ней обращался как с одним из своих подчинённых. Сергея немного коробило то, что он вовлёк её в такие дела. Но не слишком, поскольку он помнил историю жены Курцио.
Вера в это время стояла около стоянки, сжимая в кармане маленький пульт. Многие уже обратили на неё внимание, в том числе и охранники стоянки. И неудивительно: огненно-рыжая девушка в обтягивающей красной куртке мало кого оставит равнодушным. Но Артур на это и рассчитывал, когда посылал именно её на акцию: подозрение у натасканных охранников должны вызывать люди с неброской внешностью, которые легко могут затеряться в толпе. А её после акции если и вспомнят, то вряд ли заподозрят. Это он называл логической связью второго порядка.
Вскоре из здания вышел объект в сопровождении водителя-охранника. Вера начала медленно отходить, одновременно ловя момент. Она нажала кнопку пульта как раз тогда, когда водитель повернул ключ в зажигании.
Хлопок был довольно громким, так что его услыхали и Артём с Тархановым. Студент с сожалением сказал:
- Какое зрелище пропускаем!
Сергей не мог понять, правда ли он такой кровожадный, или просто форсит.
Зрелище было не очень страшным внешне. Облако гари и искр поднялось из-под дна машины. И почти в тот же миг крыша раскрылась «розочкой», и из неё вылетела небольшая болванка. Успев перед этим пробить днище машины, сиденье, солидное седалище жертвы, натворить беспорядка в его кишечнике и выйти чуть ниже основания черепа, почти полностью оторвав при этом голову. Забрызганный кровью водитель, перед тем как испуганно-возмущённо заорать, успел периферийным зрением уловить нечто красное и движущееся. Но затем ему стало не до того.
На улице раздался крик «машину взорвали!», и в образовавшейся неразберихе Вера могла удалиться без проблем. Она не слишком радовалась удачной акции. Теперь для неё это всё было неважно. Как и та партия, которая разыгрывалась сейчас Артуром. Она шла по дороге, и вспоминала то время, когда могла ещё чувствовать, бороться – одним словом, жить.
1978 год, СССР, г.Саранск-7
Парторг дописывал протокол собрания, когда в дверь требовательно постучали. Чертыхнувшись про себя и уронив на пол ручку, он буркнул «Войдите» и наклонился под коричневый деревянный стол. Дверь распахнулась. «Ток», услышал он удар металлического предмета по лакированному паркету. Чертова ручка, черный «Паркер» с покрытым золотом пером упрямо не находился, из под стола были видны ноги и кусочек металлической трости посетителя.
- Чем могу? – недружелюбный тон парторга должен был отпугнуть нежеланного гостя. Но черт возьми, где этот треклятый «Паркер».
- Владислав Евгеньевич, будьте добры перестать лазать под столом и примите надлежащие для руководителя парторганизации завода положение, - сухость в голосе вошедшего должна была бы высушить воду в графине на столе.
Парторг вернулся в кресло и вопросительно посмотрел на гостя уже устроившегося в стуле напротив так, что становилось непонятно, а кто собственно в кабинете хозяин. Странное начало разговора заставило собраться Владислава Евгеньевича, на просителя посетитель никак не походил. Инструктор обкома? Может быть. А пока…
- С кем имею…
- Не имеете, - оборвал посетитель, - майор Сухов, государственная безопасность.
Посетитель раскрыл красную книжечку перед глазами Владислава Евгеньевича, фотография и надпись расплылись в глазах, когда он увидел надпись «г. Москва, Министерство Государственной Безопасности». Парторг мгновенно взмок. Почему, за что, неужели за сына фарцовщика? Прибью дома гада…
- Меня интересует Лидия Гавриловна Григорьева, что можете рассказать?
- А … - от облегчения парторг начал заикаться, - Воооттт только пишу про неё. Серьезнейшие недочёты в производственной и партийной работе. Поооппытка обучения работников не установленного происхождения физическим упражнениям, не имеющие отношения к предписанной производственной гимнастике. Воооттт посмотрите сами.
Он протянул недописанную бумагу майору. Тот на секунду глянув на бумагу, не взял и перевёл свой взгляд на парторга. Повисла пауза. Парторг снова почувствовал недоброе в воздухе.
- Вы читали личное дело Лидии? – наконец то нарушил молчание Сухов.
- Нет. У нас нет её личного дела и я неоднократно… - парторг опустился на стул и положил недописанный протокол перед собой. - Правильно, - перебил майор, - Не читали. Потому, что вам не положено его читать. Лидия Григорьева идейный борец за дело коммунизма во всём мире. А вы, своей писаниной, бросаете на неё тень. И возможно появление вопроса «зачем это надо парторгу производства?». С соответствующими выводами по политической части от руководства.
Парторг сидел, не жив, не мёртв. Он только что, чуть не поставил крест на своём и семейном благополучии.
- Вы всё поняли? – в голосе майора не было ни тени теплоты.
- Да, - руки парторга уже рвали злосчастный протокол.
- Вот и прекрасно. А теперь найдите Лиду и пришлите сюда. А вам я пока советую отправится на другой конец производства и побыть там не менее двух часов.
- Да… да … так точно… - говорил парторг, бочком, бочком, вдоль стенки продвигаясь к двери.
За дверь он вылетел пулей, забыв закрыть дверь. Сухов ухмыльнулся и, встав, подошёл к окну. Яркий свет летнего дня освещал серые бетонные коробки заводских цехов. Серое и неприятное зрелище. Даже в свете летнего дня.
Дверь сзади открылась.
- Заходи Лида, - Сухов обернулся и, увидев красивую рыжеволосую девушку, улыбнулся.
- Ой, - поднесла ко рту ладошку Лида от неожиданности, - Су, но ведь ты…
- Нет, не погиб. Есть партийное задание для тебя. По твоей специальности… Так что…
Яркая вспышка озарила кабинет. Через секунду в нём никого не было.
2045 год. Зона городских джунглей Воронежа. Община.
Двадцатиэтажная коробка панельного дома выглядела здесь неуместно. В других районах джунглей она, может быть, и не бросалась бы так в глаза, но здесь, среди промышленных корпусов, выглядела нелепо.
Когда-то этот район города был центром химической промышленности чуть ли не всей европейской части страны, и одновременно с тем – одним из самых экологически неблагоприятных мест мира. Он даже был прозван в насмешку «сектором газа» в честь спорной между Египтом и Иорданией территории в Палестине, за которую они ведут войну уже около века. Но теперь огромные корпуса и цеха заводов, спальные районы и места захоронения отходов брошены людьми, и постепенно природа отвоёвывает их территории.
Первыми, конечно, наступают ели, берёзы, тополя – исконные обитатели городов. За ними идут уже «дикари» - ивы, сосны, атакуют город и заросли совсем уж непонятных кустарников. Но всех опережают вьющийся по стенам домов плющ. Глупо надеяться, что двадцатиэтажные монстры скроются в лесу, но вот плющ может превратить их в подобие гигантских зелёных баобабов.
Такие места должны вроде бы представлять интерес для любителей городского альпинизма и прочего экстрима, а так же для туристов. Но ни тех, ни других в пользующихся дурной славой мёртвых районах не появляется. Что и неудивительно: город – это ведь живое существо, и конец его людьми воспринимается как настоящая смерть. Мало удовольствия бродить по мумифицированным останкам каких-нибудь Помпей или Трои, и совсем уж невмоготу ходить по улицам разлагающихся трупов современных городов, павших жертвами децентрализации.
Удивительнее другое: почему-то в этих местах не появляются тёмные личности, коим здесь, вдали от бдительного полицейского ока, сам бог велел творить свои тёмные делишки. Но тут уж причины скорее не практического характера, а мистического…
Однако же в джунглях наличествовала разумная жизнь. Если поглядеть внимательнее во дворе вышеупомянутой двадцатиэтажки, можно увидеть, как, отфыркиваясь, умывается из старинного рукомойника огромный медведеподобный человек в форме российских воздушно-десантных войск. Учитывая местонахождение, его можно было бы принять за дезертира, но дезертиры такими не бывают. Дезертиры обычно очкастые, худые и увлечены новейшими пацифистскими идеями. А этот человек был так крепок, основателен и деловит, что невозможно поверить, будто всякие глупые идейки найдут место в голове такого молодца.
Рядом с ним стоял другой молодой человек, являвший собой полную противоположность десантнику. Вот он вполне мог оказаться дезертиром. При условии, конечно, что его вообще возьмут в армию. Худой, в огромных очках, то и дело сползавших с крючковатого носа, он угодливо держал полотенце, дожидаясь, пока десантник умоется. Во всей его внешности было столько лакейства, что он выглядел скорее выходцем из девятнадцатого века, нежели из свободного двадцать первого.
- Возьмите, Семён Иваныч. – влез он с полотенцем, как только медведеобразный прекратил умываться.
Тот поглядел на него устало. С выражением лица, означающим, видимо: «Я шестёрок не люблю, но труд их уважаю» взял полотенце и начал вытирать лицо.
Никто не во всей общине не называл Сеню-десантника по имени-отчеству. Либо просто Сеней, либо, как принято, по кличке – Потапычем. Только недавно появившийся, но уже успевший внушить неприязнь всем, кроме Сени, Филин.
Колония сейверов тем временем просыпалась. Две сотни человек, мужчин и женщин, частично объединённых в связки-пары, частично одиноких, приступали к своим повседневным обязанностям: по хозяйству, по уходу за Видящими, а молодёжь из числа самых умных собиралась на лекции к учёным, которых в общине тоже было много. На втором этаже располагалась комната Основателя, который в этом году избрал своей резиденцией именно Воронеж.
Высотка только со стороны казалась запустелой и запущенной. На самом деле внутри поддерживались порядок и чистота, большой электронасос обеспечивал чистой водой весь дом, системы отопления так же были налажены. Но этот маленький мирок был отрезан от остального мира: интеркомы, дальновизоры, все средства связи и информации находились в общине под строгим запретом. Не слишком удивительно, учитывая то, как здесь к внешнему миру относились.
Внезапно из подъезда вышел, не видя ничего перед собой, один из Видящих. Подобно лунатику, он спустился вниз, обойдя все препятствия и ни разу не споткнувшись на ступеньках. Потапыч и Филин, зная, видимо, что в таких случаях надо делать, срзау подхватили его под руки и усадили на землю.
- Филин, бегом вверх, за историком! - сказал Потапыч.
Тот побежал наверх.
- Вижу! - прохрипел Видящий.
- Что видишь? - спросил Потапыч, приготовившись запоминать.
- Не так, всё не так! Площадь не Демократии, а Базарная. Улица не Гражданская, а Николая Второго, царя-мученика. Всё поменяли! Свято-Троицкий исчез, а на его месте теперь автостоянка. А был ведь! А кирки литовской сто лет там не было. Откуда ей взяться? Тут он обмяк и замолчал. Потапыч аккуратно уложил его на пол. Из дома уже выбегал историк вместе с Филином, несколько человек высунулись посмотреть в окна. В это время из окна раздался крик:
- Потапыч, к Основателю!
- Господа, руки прошу держать на столах. Никаких записей не вести. Всё, что вы здесь услышите, огласке не подлежит. Георгий Михайлович Суздалев, многим известный как отец Георгий, сейчас был одет в недорогого покроя костюм-тройку. Но сидевшие зале священники не могли его за это осудить: кроме них, здесь находились ещё несколько мулл, раввинов и служителей совсем, казалось бы, немногочисленных и невлиятельных в России конфессий. Поэтому штатская форма Суздалева подчёркивала его нейтралитет в вопросах веры. Во всяком случае, сейчас.
Впрочем, находящиеся в зале были совершенно нетипичными священнослужителями. Жидковатые бородёнки никак не вязались с цепкими взглядами. Во всём их облике проскальзывало нечто военное, а манера смотреть в подбородок собеседника заставляла вспомнить иезуитов. Рясы скрывали телосложение, но спецподготовка для намётанного глаза была видна сразу.
- Итак, вы знаете о так называемом Ордене, или движении сейверов, многое, ведь практически все вы, господа, участвовали в операциях, направленных против этой опасной ереси. - начал Георгий Михайлович. - С его разрушительной идеологией, направленной против всех традиционных конфессий, против законности и порядка во всём мире, вы так же знакомы хорошо. Искоренение этой заразы - наш первейший долг перед Богом и Россией. Но наша борьба несёт однобокий характер, поскольку мы исследуем лишь религиозно-философский характер движения сейверов, но не его научную основу. Этот пробел мы обязаны заполнить, сотрудничая с честными учёными, готовыми разоблачить псевдонаучные выдумки сейверов. Я хочу представить вам такого учёного. Доктор физико-математических наук, профессор Краев.
Из зала поднялся до того никем не замеченный лысый пожилой мужчина, прошёл вперёд и занял своё место на трибуне. Тоном профессионального лектора начал рассказывать:
- Господа, меня попросили в краткой и доступной форме изложить вам научные (вернее - псевдонаучные) посылки, благодаря которым возникла секта сейверов. Я начну издалека.
Как известно, первые опыты с хроноквантовыми двигателями и генераторами имели место в начале века. Лидером в хронофизике стала именно российская научная школа, опередив аналогичные исследования в других странах на десятилетия. Вскоре были созданы первые хроноквантовые межзвёздные двигатели, при помощи которых мы теперь можем освоить огромное количество миров. Но хронофизика – это не только полёты на другой край галактики, как это представляет обыватель. Вскоре мы сможем овладеть колоссальными запасами энергии, а это значит, что мы не должны будем заселять другие миры. Мы сможем сами создавать их! Сейчас ещё мало кто осознаёт это, но мы совершили величайший в истории человечества скачок, получили поистине запредельные возможности…
Он умолк на середине предложения. То ли зрителям не понравились слова о создании миров, то ли их просто утомил энтузиазм профессора, но смотрели на него из зала с откровенной неприязнью. Краев, опытный докладчик, понял, что надо сменить пластинку. - Итак, хронофизика шла семимильными шагами. Но в середине тридцатых годов во Франции видный физик Кристоф Коуска опубликовал своё исследование «О невозможности хроноквантовых процессов», в котором ему удалось теоретически обосновать невозможность большинства достижений хронофизики. Что самое замечательное, до сих пор никому не удалось опровергнуть его аргументы. Парадоксы такого рода в науке случаются часто. Так, например, в середине прошлого века Ландау теоретически обосновал невозможность ядерного взрыва.
Этот случай получил название «казуса Коуски» и остался бы известным только в научных кругах, но вскоре стали появляться исследования, опровергающие современные достижения самых разных наук. Польский философ Станислав Каменецкий вскоре опубликовал несколько книг, в которых рассматривал невозможность всего мироздания. Я не специалист в этой области, но он, насколько мне известно, приводил аргументы вовсе не креационистские, а совсем иного плана. Множество учёных, бросив свои работы, принялись за ниспровержение самих основ науки, стали оспаривать очевидные истины. Именно в университетах появились первые сейверы, ушедшие в подполье вместе со своим анонимным Основателем. Именно там появилась бредовая идеология, утверждавшая, что мир наш неестественен, он является творением, но не идеального Творца, а существ несовершенных, прямо или намеренно допустивших в него неразрешимые противоречия.
Профессор разгорячился, и сейчас, по-видимому, был готов заклеймить гнусную ересь, к удовольствию слушателей. Но Георгий Михайлович не совсем тактично прервал его:
- Надеюсь, господа, основную идею вы уловили. А сейчас я хочу выслушать ваши соображения по поводу борьбы с сектантами.
