Коллективное творчество: Каре черных офицеров. Часть 4
Каре черных офицеров
Часть 4
- Ром, я его выключу, батарейка садится, - сказал Тарханов, поглядывая с беспокойством на цифровой фотоаппарат, который лежал у него в руках. Они сидели в «пятёрке» Асеева напротив девятиэтажного офисного здания, сиявшего зеркальными окнами и получившего за это у местных жителей прозвище «небоскрёб». Вывесок и рекламных плакатов на нём не было, лишь табличка у входной двери оповещала, что здесь располагается филиал Московской Академии Нетрадиционной Науки.
- Не надо, может, ещё кто войдёт, - ответил Роман, задумчиво на массивную входную дверь: только что постыдились стальную поставить.
На следующий день после странного визита Ляхова Артур, как и обещал, дал Сергею задание: взять фотоаппарат и наблюдать за «небоскрёбом». Всех, кто будет входить и выходить – фотографировать, а так же запоминать в лицо. Вечером доложить о выполнении.
- Блин, что у вас за группа техобеспечения? Не могли фотик зарядить, что ли? – возмущённо пыхтел Тарханов, пытаясь пересесть поудобнее, чтобы перенести вес тела с отлёжанной левой ноги.
- Эта группа техобеспечения, чувствую, получит сегодня по ушам, - усмехнувшись, ответил Роман, имея в виду Артёма.
- Кстати, можешь объяснить, какого хрена мы здесь паримся? Или не положено?
- Почему же не положено? Могу. Ты про наши местные заморочки не знаешь, поэтому придётся начать издалека.
… В Белгородской области уже несколько лет шла борьба за сферы влияния между «семьёй» губернатора, при помощи нехитрых юридических махинаций выторговавшего себе ещё два срока сверх положенных законом, и группой крупных московских компаний, имевших в богатом регионе свои интересы. Шла она с переменным успехом: старый и битый волк, губернатор на своей территории дрался за каждый лакомый кусок, и москвичам приходилось тяжело. Но и он не мог с ними покончить: руки были коротки. Борьба шла на всех фронтах: то губернатор объявлял в печати крестовый поход против пришлых варягов, то на выборах нежданно-негаданно появлялся знаменитый политик, значительно уменьшавший его рейтинги.
«Небоскрёб» первоначально строился как некий символ могущества московской компании «Агрос», занимавшейся, как следовало из названия, сельским хозяйством, то есть выжиманием соков из того, что вроде бы уже было выжато и разрушено. Естественно, губернатор как мог противился постройке в самом центре города этой вражеской цитадели. В печати была развёрнута целая антимосковская кампания, с «Агросом» судилась администрация области – но всё было тщетно. Стройка уже приближалась к сдаче, как вдруг произошло событие, всех оставившее в полной растерянности: почти готовое здание перекупила та самая академия, которая сейчас извещала о своём существовании с таблички.
Никто не мог понять, что произошло и , главное, кто за этим стоит. Из Москвы шли совсем бредовые слухи, о том, что президент решил наводить порядок в стране радикальными методами, о неслыханных с начала девяностых бандитских войнах, наконец, о какой-то афере с параллельными мирами, в результате которой оказались обмануты многие влиятельные люди.
- Подожди, какие ещё параллельные миры? – недоумённо спросил Тарханов.
- Да никто толком ничего не знает, - ответил Роман, - но говорят, это такой прикол типа красной ртути. Шарлатанов от науки у нас всегда хватало. Правда, теперь это всё засекретили, и не поймёшь, что там правда, а что нет, но я думаю так. О, гляди, ещё один идет, щёлкай быстрее.
Повернувший к зданию академии человек вдруг обернулся, словно чувствуя за собой слежку. Роман сразу же нагнулся вниз, словно возясь с магнитолой. Тонированные стёкла надёжно защищали Сергея от взглядов снаружи, но всё же ему стало не по себе, когда словно прямо на него посмотрел молодой человек в строгом костюме. Он не сразу сообразил, что это выгодный для съёмки ракурс, и нажал на кнопку. И тут же, словно специально этого дожидаясь, «объект» повернулся и вошёл в здание.
- Всё, амбец, батарейка села, - выругался Тарханов, прочитав на экране фотоаппарата «Low power».
- Ладно, будем пока сканировать фэйсы просто так, - меланхолично произнёс Роман. Он действительно доставал кассету и теперь уже собирался вставить её в магнитолу, когда раздался звонок мобильника в бардачке. Он взял трубку, молча выслушал говорящего и, сказав только: «Понял», обернулся к Сергею:
- Сегодня ночью будет казнь. Опер всё-таки уговорил Артура. Кажется, игры кончились. Теперь держись, майор.
8. «Вепрь» – машина надёжная. Недаром её так охотно приобретают различные учреждения, чья деятельность в той или иной степени связана с работой в экстремальных условиях. Мощная защита, двойная система безопасности, автопилот с искусственным интеллектом – красота, да и только! Правда, за всё приходится платить: и в данном случае, такой платой для «Вепря» является его невысокая скорость и малая маневренность. Но если вдуматься: зачем это нужно тем же спасателям, ликвидирующим последствия техногенных катастроф? Или – учёным, которые занимаются исследованиями некоторых, остающихся ещё непознанными, районов Амазонии и лесов Экваториальной Африки?
Не отказываются от этой машины и военные: во всяком случае, инженерно-сапёрные части войск ООН почти на треть укомплектованы «Вепрями». Разумеется, выпущенными в специальной комплектации.
Но главное достоинство этой модели: это то, что она может летать. Чем и воспользовался Тарханов.
Он вывел машину из гаража, но не направил, как подумала было Альба, к скоростной эстакаде, возносившейся на уровень пятого этажа Центра, а сразу же поднял «Вепрь» в воздух.
В столь поздний час небо на Мегаполисом было плотно забито машинами. Но они двигались выше – и на автоматике. Во избежание столкновений.
Тарханов же выбрал самый нижний коридор – и повёл «Вепрь» сам, буквально прижимаясь к крышам.
Машина словно плыла над бескрайним морем городских улиц, площадей и скверов. Кварталы отреставрированных домов старой застройки сменялись частоколом ультрасовременных небоскрёбов, стоящих в кажущемся беспорядке - и тогда «Вепрь» начинал петлять среди стеклянноглазых башен.
Альба невольно залюбовалась, как уверенно-небрежно, ведёт машину Сергей. Ну, ещё бы: отдел спецподготовки, там любителей не держат!
Тем не менее, девушка поинтересовалась: - А не боитесь, что нас задержат за нарушение правил полёта?
- Не боюсь, - отрывисто бросил Тарханов. – Во-первых, радары на такой высоте воздушное пространство не контролируют – только идиот решится идти почти над самыми домами! А, во-вторых, нас сейчас никто и не видит – даже в оптическом диапазоне! – я повесил «покрывало».
Альба понятливо кивнула. Маскировочное поле – в просторечии – «покрывало», надёжно прятало любой объект от нескромных взоров - что человека, что техники. Для обычного наблюдателя «Вепрь» сейчас казался едва различимой серой смазанной дымкой, а луч того же радара просто вяз в «покрывале», как в болоте. Штука чертовски дорогая, не каждая спецслужба могла себе позволить такую аппаратуру. Даже Центр космической разведки – одна из самых богатейших организаций Солнечной Системы, располагал всего тремя «покрывалами». И уж кто-кто, но только не отдел спецодготовки – подразделение не из самых ведущих, даже по определению не мог иметь доступа хотя бы к одному.
- Нам ещё долго лететь?
- Нет, - отрезал Тарханов. Не очень-то он был расположен к разговору.
Минут через пять «Вепрь» снизил скорость, а затем пошёл на посадку.
- Ну, вот мы и прибыли! – Тарханов заметно повеселел. Он помог Альбе выбраться из кабины и, галантно, придерживая под локоть, повёл к невысокому особняку, выполненному в стиле псевдобарокко: множество замысловатых каменных кружев, вьющихся по стенам, огромные стрельчатые окна, острая крыша. Вокруг – аккуратно подстриженные кусты, несколько деревьев, всё компактное, уютное – подобные жилища могли позволить себе только очень обеспеченные люди.
Перед входом была укреплена стилизованная под старину медная табличку, извещавшая, что здесь находится «Международный фонд изучения паранормальных явлений».
Альбе стало смешно. С выходом человечества в дальний космос, уфология как-то быстро заглохла. Правда, оставались ещё фанатики этой псевдонауки, но их уже никто не воспринимал всерьёз.
Впрочем, Тарханов на уфолога походил мало. Да и для штаб-квартиры столь сомнительной организации, этот особняк с окружавшим его небольшим парком, был излишне роскошным.
В огромном холле, залитом ярким светом, их встретил молодой, примерно одного с Альбой возраста, мужчина.
Был он одет в обычный серый костюм, внешне – походил на самого обыкновенного горожанина, но, судя по ленивой грации движений, в нём чувствовалось скрытая сила.
Увидев Тарханова, он тут же подобрался, от былой расслабленности не осталось и следа. Подошёл, вежливо поприветствовал:
- Добрый день, Сергей Валентинович! Добрый день, госпожа НИССЕН! Вам приготовлены комнаты – 12-я и 13-я. 12-я – для вас, - он вежливо поклонился Альбе, - 13 – для вас, Сергей Валентинович, надеюсь, вы возражать не будете? - Ещё один поклон – на сей раз Тарханову. Тот ухмыльнулся: «Ничего, ничего, я – не суеверный! Как-нибудь переживу!» - Обед накрыт в Розовой Гостиной. Помещение – проверено, чисто. Но, на всякий случай, я запустил «глушилки».
- Разумно, Генрих, - поблагодарил его Тарханов. – Можешь быть свободен.
Генрих ещё раз коротко поклонился и исчез. Вот только что был человек – и как сквозь землю провалился. Да, воистину вышколенный персонал в этом фонде! Такой бы сделал честь любому королевскому двору планеты – их, нелепых политических анахронизмов Земли, в 23 веке сохранилось мало, но по части приверженности старинным традициям и обычаям, они могли дать сто очков форы лучшим школам благородных манер.
Гостиная, куда Тарханов провёл Альбу, вполне соответствовала своему названию: окна задёрнуты тяжёлыми, бледно-бордовыми шторами, обои - кроваво-красного оттенка. И даже светильники на стенах, сработанные под старинные канделябры - цвета сочного граната.
В центре - не роскошно, но хорошо накрытый стол. Много фруктов – яблоки, груши, манго и сливы. Тарелочки с различными салатиками. Круассаны. Несколько кувшинов с соками. Порезанная колбаса трёх сортов. Хлеб…
- С вашего позволения, госпожа Ниссен, - Тарханов расстегнул ворот комбинезона и с удовольствием пару раз крутанул головой – до явственного хруста в шейных позвонках, видимо, комбинезон слишком давил ему на шею. Присел на свой стул, залез в карман и – к величайшему изумлению Альбы, извлёк пачку дорогих сигарет.
Для современников Альбы курение было таким же экзотическим процессом, как для среднестатистического жителя Европы середины 20-го века – страсть к кальяну. Здоровый образ жизни, выражавшийся в поддержании хорошей физической формы, отказе от вредных привычек – наркотиков и алкоголя, давно уже стал неотъемлимой чертой земного менталитета.
И даже короткое пребывание на Валгалле, в компании Новикова и его друзей, не изменило её отношения к крепким напиткам и табаку. Хотя, справедливости ради, стоит отметить, что массандровские вина, которыми её несколько раз потчевал Андрей, Альбе понравились! Жаль только, что она не успела прихватить с собой несколько бутылок, когда космонавтов отправляли домой… Забыла в спешке!
Тарханов сунул в рот сигарету, щёлкнул зажигалкой – вопреки ожиданию, она оказалась неожиданно крупной, изготовленной из металла жёлтого цвета. Перехватив любопытный взгляд Альбы, Сергей охотно пояснил: - Это именно то, о чём вы подумали!
Настоящее золото. А вот эти мелкие камушки, что образуют монограмму моего имени – отнюдь не стразы. Самые настоящие алмазы.
- Да вы сибарит!
- Если средства позволяют, - пожал плечами Тарханов, - то зачем уподобляться аскетам? Нужно жить по Бёрнсу: «Доволен я малым, а большему – рад!..» Да вы ешьте, ешьте, госпожа Ниссен, а то, как у нас говорят: «соловья баснями не кормят!»
Но Альба к еде так и не притронулась – лишь позволила себе стакан апельсинового сока. Ей действительно не хотелось есть. Чего не скажешь о Тарханове. Он быстро, в несколько затяжек, докурил сигарету, вдавил окурок в плоскую, хрустальную пепельницу – после чего отдал должное блюдам.
Своим неуёмным аппетитом, с каким Сергей поглощал блюда, он ещё больше напомнил Альбе Новикова. Не говоря уже о его речи: такой же, как и у Андрея, энергичной, с вкраплениями давно уже вышедших из повседневного обихода оборотов, полузнакомых терминов и цитат из произведений поэтов седой старины.
Причём, Сергей успевал не только есть. Но и говорить. И то, о чём он говорил, всё больше убеждало Альбу, что война в её жизни – не закончилась. И что впереди – ещё более серьёзные испытания.
9. Бобби вывел Левашова к тому самому месту, откуда несколько часов назад тот вышел на выступ, желая узнать, кто же разжёг здесь костёр.
Теперь он совсем потух, и только чёрные, обуглившиеся поленья, напоминали о том, что на них весело плясали живые языки пламени.
Бобби осторожно взял Левашова за плечо и развернул лицом к вершине вулкана:
- Вам туда, старина! Доберётесь до кальдеры – и там уже сами…
- А я попаду домой?
Но Бобби только руками развёл: - Увы, старина, даже я этого не знаю! Всё будет зависеть от вас и вашего умения выкручиваться из самых невероятных ситуаций! Я почему-то уверено, что вы – справитесь!
- А где эти… мои партнёры?
- О них не думайте! Аггры и форзейли остались совсем на других Ветвях Мирового Универсума –впрочем, как и ваши друзья! И помочь или помешать вам теперь они просто не смогут. Вы теперь предоставлены исключительно сами себе. Ищите союзников, боритесь с врагами – но помните: времени у вас мало! За этот срок вы должны не только найти свой ПУТЬ домой, но - и это не менее важно! – выбрать ПРАВИЛЬНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ!
- Мудрёно, барин, ты гуторишь! – пробормотал себе под нос Левашов, пытаясь высмотреть среди густого кустарника, щедро украшавшего эту сторону вулкана, подходящую дорогу к кальдере. – Растолковал бы что ли, что к чему…
Он обернулся к Бобби – да так и замер от неожиданности. Потому что за спиной никого не было. Пропал и выступ. Интересно девки пляшут - по четыре сразу в ряд!..
1669 год. Гамбург
Холге, малец десяти лет, подсматривающий через полузакрытое ставнями окно, со времени, когда Отто Рихтгаузен купил дом по соседству, яростно хотел обучатся мастерству алхимика, но… Противный еврей не желал брать ученика или подмастерью, а ситуация в семье у мальца становилась невыносимой. Отец работал на кузне с утра до ночи, но заработанных денег едва хватало на прокорм семье из семи человек. И Хольге понимал, что пора начинать собственную жизнь. Тем более, что погодки уже давно были в учениках у цеховиков. И тогда Хольге начал подсматривать. Рихтгаузен заметил это, но ничего не говорил. Вместо того, чтобы прогнать, он иногда давал шустрому мальчонке мелкие поручения. Сбегать в другой конец города, насобирать чёрных (именно чёрных) булыжников из мостовой, набрать ослиной мочи из луж в стойлах, собрать белый налёт на краях отстойных ям и прочие настолько же неаппетитные задания.
Сегодня мастер Рихтгаузен собирался творить, что-то невообразимое. Начать с того, что Хольге сбился со счёта, когда Отто начал выкладывать по кругу радиуса метра в 3, через равные промежутки, ингредиенты. Тут были и уже знакомые Хольге золотой песок, ртуть в открытой миске, фосфор, недавно открытый коллегой Рихтгаузена из другого города, стружка дерева, железные опилки, и незнакомые, которые мастер доставал из оббитого железом сундучка. В центре композиции он поместил небольшую печь и разжёг под жаровней огонь.
Луна поднималась к своей высшей точке, и тут Хольге заметил, что луч лунного света из открытого окна напротив медленно подвигается к раскаляющейся жаровне, а мастер внимательно за ним следит. Стало немного светлее и на полу стал виден узор, нанесённый мелом восьмигранник со сходящимися в центр жаровни линиями от углов. Лунный свет коснулся жаровни и мастер, встав перед жаровней, сказал:
- Время, - он резко выдохнул и начал, странно заплетая ноги между собой, быстро двигаться по кругу, внутри, выложенного ингредиентами, круга. Будь на месте Хольге знающий человек из конца 20 века, он признал бы в быстрых перемещениях по кругу стиль багуаджан. В руке мастера мелькнул длинный светлый клинок, которым он начал поднимать ингредиенты и бросать на жаровню. Странный танец завораживал. Луна, казалось, пошла по небосклону в три раза быстрее. Движения мастера становились всё быстрее, клинок уже невозможно было разглядеть, только вспышки голубого цвета на местах соприкосновения клинка и лунного света, подсказывали, где только что свистела сталь. Луч лунного света миновал жаровню, а на полу не осталось ингредиентов. Мастер резко остановился напротив Хольге, клинок вертикально к лицу. Рихтгаузен улыбался, тяжело дыша после нагрузки.
- Получилось, - слегка растерянно он произнёс.
- Не получилось, - густой баритон скрытого в глубине комнаты постороннего, стер улыбку с лица мастера. Он резко развернулся подняв над головой меч.
- Не получилось, - повторил тот же голос, - В составе гранита нет даже следа радия. Так, что … увы и на этот раз.
- Самаон, - мастер опустил меч, он явно узнал говорившего, - Пришёл помешать мне?
- Да зачем мне? – в глубине комнаты раздался скрип стула, - Я тебе сотню раз говорил. И сейчас повторю. Более глупой затеи, чем эликсир жизни я не знаю. Зачем тебе – мало зарабатываешь на зельях?
- Что ты – бессмертный, в этом можешь понимать?
Мастер осмотрел бледно серое вещество на жаровне и втянул в себя носом воздух. Лицо его исказилось яростью.
- Проклятье, - клинок подбросил в воздух жаровню, - Эти неудачи сводят меня с ума.
- Всё равно не понимаю, - сказал Самаон, - Тебе доступно искусство Усин-чжань, продлить свою жизнь тебе не стоит хлопот. Зачем тебе эликсир?
Мастер отвернулся к освещённому луной окну.
- Тебе не понять. Через два квартала есть дом с балконом обсаженным геранью. Там сейчас доживает остаток своей короткой жизни, девушка. Прекраснее всех на свете. Моя дочь. Она больна. Неизлечимо больна.
- Я могу помочь, - говоривший заслонил своим громадным телом отверстие, в которое подглядывал Хольге, - Ты знаешь, что это в моих силах.
- Что будет платой?
- Ты мне нужен. Не надолго. На эту ночь.
- А для меня сколько пройдёт?
- А это от того зависит, как ты справишься, - Самаон прошёл внутрь комнаты, снова открыв окошко для Хольге. Он увидел, что мастер смотри на него.
- Хольге, - позвал он, - дверь будет открыта. Зайди и прибери тут всё.
Он повернулся вслед за Самаоном и добавил:
- Да, ещё. Осторожнее с этим составом. Возьми кожаные перчатки. И выбросишь мочало после уборки.
Из глубины комнаты послышался скрип открываемой двери.
- Запомни, - голос Самаона стал более глубоким, - меня теперь зовут Су.
10. ЗА ПОЛТОРА МЕСЯЦА ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ.
После операции «Степь» Сергей почувствовал себя плохо. Впал в депрессию, как он это сам для себя определил. Ничего не хотелось делать, даже друга закадычного Вадика, взлетевшего на такую недосягаемую высоту, что оставалось только руками развести да выругаться, пришлось послать подальше, чтобы не докучал своими визитами. Тот, не обиделся, видимо, понял, что к чему – и отстал. Правда, на следующий день прислал пару бутылок коньяка – ОТТУДА, как догадался Тарханов. Напиток был замечательный – Сергей не удержался, продегустировал немного, но пить не стал. Отложил до лучших времён.
Чекменёв, нутром старого интригана почувствовавший перемену настроения во внешне невозмутимом подчинённом, тут же вызвал его к себе:
- Сергей, что случилось?
- Устал, - коротко ответил Тарханов.
- Он устал! – фыркнул Чекменёв, немного даже разочарованный простотой объяснения. – А я, думаешь, двужильный? Мне, думаешь, не хочется плюнуть на всё и рвануть куда-нибудь на пару недель, чтобы не видеть ваших опостылевших рож?
- Езжайте, - сказал Тарханов. – Продержимся и без вас.
- Продержатся они! Как же… Работы, понимаешь, непочатый край, каждый человек на счету, а некоторые увильнуть норовят.., - тут Чекменёв вдруг перегнулся через стол и, понизив голос, поинтересовался: - Что - ЭТИ приглашали?
В его глазах Сергей увидел неподдельный интерес. И чуть было не усмехнулся. Но сдержался: всё ж таки, начальство перед ним, ни к чему гусей дразнить… А генерал тоже хорош! Нет, чтобы у Вадима прямо спросить - всё норовит через вторые руки вызнать! Не доверяет что ли Ляхову? Или – что вернее, опасается? Скорее всего, второе. Только вот чем ему Тарханов помочь может, когда и сам-то не в курсе. Точнее, знает кое-что, Вадим счёл разумным приоткрыть завесу тайны над «Братством» - но и только. Обещал познакомить с их руководителями, но вот как-то не сподобилось…
- Нет, Игорь Викторович, тут другое. Депрессия у меня.
- Депрессия, значит, - хмыкнул разочарованный ответом подчинённого Чекменёв. – Прямо, богадельня какая-то у меня образовалась, а не серьёзная организация… Скажу тебе честно, Сергей, уж от кого-кого, но только не от тебя подобного шага ожидал!.. Ну, тут уж ничего не поделаешь, раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Так и быть: даю тебе месяц отпуска, смотайся куда-нибудь к морю. Отдохни, как следует, расслабься, - генерал хитро подмигнул Сергею, - с дамочкой роман заведи, самое, тебе скажу, то! Зайди в бухгалтерию, получи деньги – я распоряжусь, чтобы не тянули.
Прямо из «Конторы», никому не сказав ни слова, даже не предупредив жену – чего её тревожить, они сейчас с Майей и без Сергея нормально время проводят в Пятигорске! - Тарханов прихватил «тревожный чемоданчик», сел в свой любимый «Мерседес» и без особых сожалений покинул Москву. Выбор места отдыха определился сразу – конечно же, Краснодарский край, там вдоль побережья хватает небольших посёлочков, где таким путешественникам, как он, только рады будут. Да и до Пятигорска, в случае чего, можно быстро добраться.
Каких-нибудь дорожных приключений, типа встречи с охочим до чужого добра людом, Сергей не опасался. На этот счёт у него в багажнике, в специально оборудованном тайнике, хранился целый арсенал: помповый «моссберг», с приличным запасом патронов, штатный ППС, штук семь гранат. Да ещё пистолет в кобуре скрытого ношения. Хватит, чтобы отрезвить любого «робингуда» - пусть хотя бы и вооружённого!
Но повезло, по дороге никаких приключений с ним не произошло.
Море появилось как-то сразу и быстро – вот только что мчался автомобиль по обычной дороге, плотно обсаженной по краям деревьями, вылетел на высокий холм – и сразу впереди распахнулся бескрайний водный простор. Вдали, почти у самой кромки моря, виднелось несколько симпатичных двух- и трёхэтажных домов, тонувших в зелени садов.
Здесь остановлюсь, решил тут же Сергей. Место ему понравилось.
Тарханов сбросил скорость, свернул с шоссе на отворотку – кстати, проложенную, судя по внешнему виду, совсем недавно - асфальт смотрелся свежо и ещё не был разбит колёсами автомобилей, и минут через десять подкатил к первому домику. Вылез из салона и громко позвал: - Ау, хозяева, есть тут кто живой?
- Есть! – откликнулся в ответ весёлый мужской голос, и на крыльцо вышел молодой парень. Был он бос, одет в свободные белые брюки, такого же цвета футболку, впрочем, не скрывавшую хорошо прокаченной мускулатуры. Лицо открытое и улыбчивое.
- Здравствуйте, - вежливо поздоровался с ним Тарханов, - Я, в некотором роде, путешественник. Хотел бы у вас остановиться, денька на три-четыре, а если не возражаете, то на недельку… Вы не подумайте, я заплачу, сколько надо, - он полез было в карман за бумажником, но парень остановил его жестом: - Не надо! Денег, дружище, у меня тоже - достаточно, даже одолжить могу, если хотите. А насчёт «пожить» - да с нашим превеликим удовольствием! Я к тётке в гости приехал, уже вторую неделю здесь кантуюсь, с соседями наговориться успел, все темы с ними обсудил, какие только есть, думал, со скуки скоро помру, а тут, на моё счастье - вы! – он спохватился, протянул ладонь: - Меня, кстати, Антоном зовут. Я – из Питера.
– Сергей. Из Москвы.
- Вот и познакомились! Загоняйте вашу «таратайку» во двор, берите вещи и поднимайтесь в дом. Я определю вам гостевую комнату на третьем этаже, оттуда прекрасный вид на море открывается… Приведите себя в порядок, переоденьтесь, и спускайтесь потом вниз, будем завтракать, вы, я вижу, голодны! Вино – уважаете? Местное, виноградное?
- А почему бы и нет?
- Тогда не тратьте зря время, Сергей, я жду вас.
…Тарханов понял, что не ошибся в выборе места отдыха. За неделю депрессия незаметно сошла на нет. Очевидно, всё дело было в жесточайшем стрессе, в котором Сергей жил последнее время. Другой бы, менее тренированный и вышколенный человек, давно бы уже свалился. А Тарханов – ничего, держался.
«Да текут дни по разумению моему». Так, кажется, говорил небезызвестный царь Соломон? Прав был мужик. Сейчас, у моря, в этом маленьком посёлочке, носившем простое и незамысловатое название «Сосновка», Сергей был полностью предоставлен самому себе и волен был поступать так, как ему захочется. Потому как не висели над его головой начальники, воинский долг и прочие обязательства, жестко регламентирующие жизнь и порой заставляющие поступать не так, как хочется, а так, как ими предписано. Тарханов вставал рано, завтракал – еду готовила тётушка Антона, строгая молчаливая женщина, а затем шёл на пляж, где валялся до обеда. Читал книги – у тётушки Антона была роскошная библиотека, в основном – русская и мировая классика: Толстой, Достоевский, Лесков, гончаров, Золя, Мопассан… Купался и загорал, а вечером вместе с Антоном они собирались в саду, за широким деревянным столом, вкопанном в землю.
Пили великолепное вино из больших стеклянных бутылей, вели неторопливые беседы – Антон оказался замечательным рассказчиком, знал много интересных историй из жизни питерского бомонда, а со многими известными личностями – что из среды политиков, что из мира большой литературы был на короткой ноге.
- Тебя бы с моим приятелем Вадимом познакомить! – сказал как-то в один из таких вечеров Сергей. Почему он вспомнил сейчас Ляхова, хотя до этого вообще о нём, да и об остальных своих приятелях не думал, Сергей затруднился бы сказать. Словно их и не было в его жизни. Может, луна подействовала – большая, странно багрового цвета, она висела над их головами…
- Тот тоже много историй знает. Особенно про медиков. Потому что сам – врач. Вы с ним даже чем-то похожи…
- Мы? – легко рассмеялся Антон. – Ну что ты, Сергей, - они ещё с первого дня как-то незаметно перешли на «ты», - Чем мы с твоим другом можем быть схожи? Умением болтать? Не смеши меня, дружище! С той поры, когда обезьяна встала на две ноги и стала издавать членораздельные звуки, эта функция перестала быть отличием. Что с того, что одни «травят» анекдоты с блеском, а другие – косноязычно и не смешно – зато они хорошо рассказывают иные истории, да так, что и не снилось многим записным рассказчикам!
А вот что действительно ценится, так это умение действовать в экстремальных условиях, принимать верные и безошибочные решения, не бояться неизвестного… Вот ты, дружище, - палец Антона упёрся в грудь Тарханова – а голос из дружелюбного внезапно стал требовательным, впрочем, всего лишь на какое-то мгновение, - способен на подобные поступки?
- Я же – профессиональный военный! – пожал плечами Сергей. Ещё в самом начале знакомства с Антоном, он не стал скрывать, что является военным. И даже – назвал себя штурмгвардейцем. Надо же было как-то оправдать свои изнурительные тренировки, которые он, дабы поддержать форму, несколько раз провёл на пляже.
- Нас этому учат.
- Я и не сомневаюсь, - улыбнулся Антон, - Но, если ты обратил внимание, я упомянул ещё и о возможности НЕ БОЯТЬСЯ НЕИЗВЕСТНОГО. Как с этим обстоят дела у доблестной штурмгвардии?
Тарханов вспомнил мир некробионтов – и, помимо воли, нервно передёрнул плечами.
- Нормально обстоят. Пусть хоть уэллсовские марсиане на своих треножниках явятся – у нас найдётся, чем их встретить!
- Не слишком ли опрометчивое заявление? Впрочем, на Марсе и так жизни – нет, так что с этой стороны нам ничто не грозит. Ну, а как вдруг другое что появится? Не из космоса, а, к примеру, из каких-нибудь параллельных миров?
- Не дай Бог! – проворчал Тарханов. – Но всё равно, наше дело правое, будем рубить супостата, а об остальном пусть у господина полковника голова болит.
- Не верю! – рассмеялся Антон. – Хочешь пари?
- В смысле? – не понял Тарханов.
- Предлагаю поучаствовать в небольшом эксперименте. На предмет психологической устойчивости к воздействию неизвестных факторов. Вот и посмотрим – насколько ты готов к встрече с Неведомым…
Тарханов раздумывал недолго. Какое-никакое, а всё же – развлечение.
- А в чём, собственно, будет состоять моё участие?
- Пошли ко мне в кабинет, - вместо ответа предложил Антон, - Там у меня аппаратура стоит.
Заинтригованный, Тарханов послушно направился за приятелем.
«Аппаратурой» оказалось кресло, напоминавшее стоматологическое, опутанное во множестве разноцветными проводами. Ещё там был шлем, изготовленный из полупрозрачного материала, висевший на одном из подлокотников.
- Вот, - сказал Антон, кивая на кресло. – Нужно сесть сюда и надеть шлем. Затем нацепить вон те манжеты – на запястья и на щиколотки…
- И дать ток! – криво усмехнулся Тарханов. – Это, случайно, у тебя не электрический стул?
- Нет, - покачал головой Антон. – Хотя тоже работает на электричестве. Я бы назвал это устройство «генератором виртуальной реальности». Слышал о таком термине: «виртуальность»?
- Что-то читал, - неуверенно пожал плечами Тарханов, окидывая кресло любопытным взглядом. – Правда, это скорее из области фантастики было…
- Не совсем. Мой генератор воздействует на определённые зоны человеческого мозга и как бы создаёт в сознании наведённые галлюцинации. Реальные, как сама жизнь! Остаётся только задать сценарий, по которому испытуемый – в данном случае, ты, и будет действовать. Условие одно: воспринимать происходящее так, как будто это действительно происходит с тобой в жизни!
- А я не свихнусь с ума после твоего опыта? – подозрительно прищурился Тарханов. После маштаковского хроногенератора и верископа Бубнова, он с большой настороженностью относился к изобретениям новоявленных гениев.
- Полнейшая безопасность! – торжественно заверил его Антон.
- Ну, что ж, - вздохнул Сергей, - назвался груздём – полезай в кузов…
И потянулся за шлемом.
11. Бориса ввели в просторную пустую комнату и усадили на неудобный металлический стул. Один из ИСИБов возложил руки кибернетика на подлокотники, второй тут же сноровисто защёлкнул на его запястьях какие-то кольца. Моментально сжавшись, они намертво прижали руки к подлокотникам. Борис незаметно напряг мускулы: напрасно, кольца держали крепко!
ИСИБы отошли за спину кибернетика, а мистер Грин выступил вперёд:
– Извините, господин Корнеев, но – элементарная мера предосторожности! От вас, людей пространства, можно всякого ожидать!
- Что вам от меня нужно?
- Правду – и ничего, кроме правды! – сказал Грин. – Для начала – поведайте, каким образом ваша троица сумела спастись при взрыве «Кальмара»? История настолько невероятная, что просто в голове не укладывается! Поэтому давайте с самого начала, не упуская ни малейших деталей…
- У вас же запись наших рассказов наверняка есть! – вздохнул обречённо Борис. – Прослушайте, а потом и задавайте вопросы по ходу дела…
Но Грин был неумолим:
- Это нам решать, господин Корнеев, что делать. Поэтому – сначала ваш рассказ!
Пришлось подчиниться. Рассказывал кибернетик долго, с подробностями, как его и просили. Борис не видел причины что-либо скрывать.
Говард Грин слушал его молча, не перебивая. На его лице не отражалось никаких эмоций.
Когда Борис закончил, Грин стал задавать вопросы. В основном, его интересовали предки землян из 20-го века. А также – их изобретения: дубликатор и СВП-установка. Форзейли и аггры почему-то особого любопытства у Грина не вызвали, он ограничился лишь парой чисто формальных вопросов. Для высокопоставленного функционера Службы Космической Безопасности, которым являлся Грин, это было, по меньшей мере, странно.
- Значит, ни схемы дубликатора, ни принципа работы установки мгновенной пространственной переброски у вас нет? – в очередной раз констатировал Грин.
- Да откуда? – возмутился Корнеев. – Вы что, полагаете, что нам должны были их отдать? Да с какой стати? Нам же спасли жизнь!..
- А почему бы и нет? – пожал плечами Грин. – Вполне нормальный обмен: вы им помогли в диверсии против аггров, значит, и они должны были за это вас хоть чем-то отблагодарить! Кстати, - тут он почти слово в слово повторил то, что в своё время им сказал Кугаев, - с чего вы взяли, что аггры – это наши враги, а форзейли – друзья? Только потому, что так сказал ваш Антон?
- У нас было время убедиться в его правоте! – воскликнул Корнеев. Но Грин проигнорировал эту вспышку.
- Координаты Валгаллы у вас, конечно же, остались в коммуникаторе, - раздумчиво проговорил Грин и подал знак своим помощникам. Один из ИСИБов немедленно отстегнул с руки кибернетика браслет и подал шефу. – Но, в любом случае, ваш рассказ всё равно придётся проверять. Слишком много в нём несуразностей и нестыковок. И даже существование Валгаллы не снимает их.
- ??
- Вы слышали что-нибудь о «Рыцарях Армагеддона»?
- Какая-то секта? – неуверенно пожал плечами Корнеев. И честно признался: – Знаете, я как-то в этих организациях мало разбираюсь, такова специфика нашей профессии. На Земле бываем редко, в основном, в промежутках между экспедициями…
- Нет, это не секта. А совсем даже наоборот. Террористы. Да-да! Выступают против освоения других планет, считая это богопротивным делом. Мол, там, за пределами Солнечной Системы – царство сатаны, и что наше проникновение в дальние пространства может разбудить силы зла, которые обрушатся на головы землян и в конечном итоге погубят нашу цивилизацию! Между прочим, у них много сторонников. Причём, в самых различных кругах. И политических, и деловых, и даже научных.
- Мда, и каких только придурков нет на нашей планете!
- «Рыцари» - не придурки! – мгновенно стал серьёзным Грин. – На их счету немало успешных терактов и диверсий. И не обо всех известно широкой общественности. В этом не заинтересованы, как это не парадоксально вам покажется, ни террористы, ни правоохранительные органы. Мы, понятное дело, не хотим пугать население и тем самым настраивать людей против межзвёздных полётов («И против разработки недр новооткрытых планет!» - меланхолично подумал Борис, прекрасно знавший, что Центр Космической разведки имеет определённую долю прибыли с каждого перспективного месторождения, находящегося за границами Солнечной Системы). А «Рыцарям» реклама не нужна. Они ж фанатики, в своих действиях – не сомневаются, а сторонников, как я уже сказал, у них и без сообщений о диверсиях хватает…
- А при чём здесь мы-то? Уж не хотите ли вы сказать…
Губы Говарда Грина растянулись в тонкой иезуитской улыбке: - Именно это я и хочу сказать, мистер Корнеев: что вы и ваши товарищи – или за деньги, или потому, что разделяете взгляды «Рыцарей Армагеддона», пошли на такой поступок, как взрыв на борту крейсера «Кальмар». Сами же – спаслись, благополучно сев на Валгаллу. Там вас ждал корабль сообщников, на котором вы и вернулись обратно на Землю. Придумав по пути версию про аггров и форзейлей…
- Послушайте, но ведь всё это можно проверить! – возмутился Корнеев. – Слетать к Валгалле, встретиться с нашими предками, посетить квангов…
- А мы это обязательно проверим! Пока же вам некоторое время придётся побыть у нас. Минут через десять вас отведут в специальный гостевой блок, кстати, вполне комфортабельный, - в голосе Грина слышалась уже откровенная издёвка. – Мы там даже министров настоящих держали, было дело!
И кивнув на прощание, покинул комнату для допросов.
12.…– Тут, уважаемая госпожа Ниссен, такая ситуация сложилась, - Тарханов говорил быстро, но без излишней торопливости, успевая при этом то кусок яблока в рот бросить, то бутербродиком вкусным закусить, - Ваши друзья – те самые, которые с Валгаллы, попросили помочь вам. Как им стало известно, некие силы в вашем мире затеяли довольно опасную игру. Причём, с непредсказуемыми последствиями - как для вашего мира, так и для всей Галактики в целом. Точнее, для того миропорядка, который сложится в ней лет так через пятьсот… А может – и через тысячу… Для этого они захватили в плен ваших друзей – и в настоящий момент пытаются выведать у них координаты Валгаллы. Почему-то они посчитали, что эта информация хранится в их браслетах, хотя, как меня предупреждали, все данные о планете – только в памяти вашего коммуникатора… Взяли бы и вас, если бы вовремя не вмешался я.
- А зачем тогда вы заставили меня браслет у Милены оставить?
- Чтобы вас по нему не нашли. И чтобы туда успели внести незначительные изменения в хранящиеся в нём координаты – теперь Валгаллу будут искать до скончания века!
- Я должна найти своих товарищей! – твёрдо заявила Альба. – Найти и вырвать из рук этих негодяев. А уже потом – спасать Вселенную.
- Для этого я вас и вытащил, - не стал спорить Тарханов. – Поэтому, как у нас говорят, будем решать проблемы по мере их поступления...
2024 год, мегаполис Нью-Йорк,
5 башня, 132 уровень, 345 комната
Небольшая комната в середине коридора, без реального окна наружу, эконом вариант для многих эмигрантов, скопившихся этим летом в Нью-Йорке. Но хозяин помещения не был похож на измождённых и затравленных эмиграционной службой, китайцев. Начать хотя бы с того, что одну из стен полностью занимало оборудование голографической компьютерной симуляции, а две другие стены не были видны за корпусами системных блоков и клоками оптоволоконных проводников, в беспорядке соединявших их друг с другом. Сам хозяин, чернокожий лысый мужчина лет тридцати, обвитый проводами и световодами, в позе полулотоса сидел посередине комнаты. И если бы представитель АНБ отдела по борьбе с преступлениями в информационной сфере случайно зашёл сюда, он тут же арестовал хозяина комнаты, даже не затрудняя себя поиском состава преступления. Ибо сидящий по середине комнаты представлял из себя угрозу национальной информационной безопасности США только фактом своего существования. «Слайдеры», а именно сладером являлся хозяин, были ответственны за 90 % всех политических и экономических скандалов последних десяти лет. Именно они скинули в Интернет секретные архивы ЦРУ, после чего последовала волна самоубийств нынешних и бывших сотрудников. Искусство слайдерства происходило из, уже разветвившегося на направления, хакерского мастерства программистов конца двадцатого, начала двадцать первого века. В отличие от своих предшественников, слайдеры не оставляли следов в системах. Использование недокументированных возможностей, усложнившегося на порядки, сетевого оборудования, возможность использования частей своего мозга для создания сверхбыстрых программ, практическая работа в системах в течении очень непродолжительного времени, проникновение информационных технологий в энергетические системы, позволяли слайдерам получать доступ к самой сверхсекретной информации государственных структур и частных корпораций.
На голографической проекции шёл старый мультфильм. По лесу шла маленькая девочка в платье с широченной юбкой след в след за белым кроликом, который прыгал на задних лапах, что при сохранении пропорций и способностей кролика, выглядело очень комично. Внезапно поперёк тропинки упало дерево.
- Так, - произнёс, открывая глаза и вытягивая руки вперед, хозяин, - Прекрасненько. Сейчас обойдём макадреса…
В месте соприкосновения ладоней появились окна терминалов и виртуальные клавиатуры. Пальцы замелькали с бешенной быстротой, а картинка начала тем временем быстро менять цвета и краски. Поваленное дерево превратилось в змею, кролик в мангуста. Движение мангусты были на порядок быстрее, у змеи не было не единого шанса применить ядовитые жала. Мгновенный прыжок, захват за шею, рывок, и змея осталась без головы.
- Ну вот и славненько, - довольно произнёс хозяин комнаты, снова опуская руки на колени и закрывая глаза.
Мангуста вновь превратилась в прямоходящего белого кролика, и движение по тропке восстановилось. Тропа сделала поворот вокруг дерева, и кролик юркнул в нору у корней дерева. Хозяин комнаты вновь отрыл глаза и, с удовлетворением, потер руки.
- Такс. Как говорят в голливудских фильмецах, «Доступ разрешён».
- Но я бы этого на вашем месте, мистер Андерсон, этого не делал, - баритон позади, заставил вздрогнуть хозяина.
Он медленно отлепил от лысого черепа присоски контактов, снял блестящие перчатки и, рывком оттолкнувшись коленями, взлетел в воздух. Развернувшись, он приземлился в «кошачью» стойку готовый к отражению любого нападения.
- А вот это правильно, - голос принадлежал лысоватому пожилому человеку большого роста, опиравшегося на трость, - Рад, что мои уроки не прошли даром и ты, Фокс, тренируешь не только мозг, но и тело.
- Гипнос, - опуская руки, сказал Фокс, на, слишком правильных для чернокожего, чертах лица, расцвела улыбка,- Я чертовски рад тебя видеть. Но как понимать твои последние слова?
- А так и понимать. Глубину кроличьей норы ты не знаешь. А собираешься туда сунутся. Там кстати ловушка. Для таких как ты. Фокс обернулся и, подойдя к границе голографических излучателей, он натянул на правую руку, блестящую перчатку и пробежал пальцами по виртуальной клавиатуре. Увиденное в открывшемся окне заставило его нахмурится.
- Да… ты таки прав… ловушка. Пробивающая программа начала нести какой-то бред, вместо параметров системы в которую открылся доступ.
- … и на твоём месте я бы поскорее оборвал коннект системы с внешним миром. По следам твоей программы сейчас идёт центральный кластер АНБ. Так как ты им очень насолил, слив в Интернет информацию о генетических экспериментах на гражданах США, не думаю, что тебя ждёт отдых на Гаваях. Если конечно не поторопишься.
Фокс метнулся к большому оптическому кабелю входящему в открытой блок на стене комнаты и мощным рывком вырвал его. Треск дуговых разрядов, погасли голографические проекторы, перестало шуметь охлаждение системных блоков. На секунду исчезло освещение и через секунду вновь зажглось. В наступившей тишине был слышен только слабый шелест нагнетателей центральной климатической системы.
- Глобально, - похвалил Гипнос, - Только преждевременно.
- Зато теперь точно не найдут, - Фокс натянул на голый торс майку, - Но ты же не просто зашёл ко мне на огонёк? Есть дело?
- Именно так, мистер Фокс Андерсон, у меня для вас есть предложение, и вы опять не сможете от него отказаться.
- Опять спасаем всемирную историю от вторжения преступников из будущего?
- Ну… можно сказать и так. Правда, преступники скорее из прошлого.
- Совсем захватывающе, - Фокс не прерывая беседу, ходил по комнате и собирал в объемистую сумку доставаемые из системных блоков, разнообразные запчасти, - Исходя из неразвитости теории пространства-времени даже в нынешнее время, делаю вывод что придется зачищать последствия вмешательства. Я прав? Куда летим? Состав команды?
- Летим в 2004 год, так, что, исходя из технологий того времени, и подбери оборудование. Утака – расчётчик…
- Индеец? Будет интересно… опять попробует скальпы снимать как в прошлые разы?
- Не думаю… На сей раз тебе ещё предстоит поработать психологом. Следующий в группе Рихтгаузен.
- Отто? А достижения современной психотропной индустрии тебя не интересуют?
- Во первых ваши психотропы легко обнаруживаются даже в отставшем от вас 2004 году. Во вторых – психотропы не обеспечивают необходимой избирательности воздействия. Так, что задвинь свою нелюбовь к алхимикам подальше.
- Ну понял, понял, ничего против Отто не имею. Приличный мужик. Я так понимаю, что нужен тебе как суперхакер.
- Не совсем. Несколько твоих афер с ценными бумагами мне тоже очень понравились, так что и место бухгалтера и финансиста нашей группы будет твоим.
- Совсем раскошненько. Значит и зарплату за двоих ты мне выплачивать будешь? А Гипнос?
- Обойдешься. И перестань меня так называть. Ты и так прекрасно знаешь моё имя.
- Хорошо Су. Не буду. А кто имперсонатором будет?
- Имперсонатор? Сюрприз… конкретно для тебя.
Они стояли в лесу за городом. Машина была спрятана надёжно, и теперь Сергей и Роман готовили дрова для костра. Конечно, они не думали, что после недавних дождей сырое дерево так просто загорится, поэтому в багажнике у Романа лежали две пятилитровые канистры с бензином. То, что они собирались сделать, требовало много огня.
Это было громкое дело, - рассказывал Роман, разрубая толстую корягу напополам, - но ты, наверное, не помнишь уже: мы тогда как раз в Чечне были. У одного предпринимателя похитили шестилетнюю дочку какие-то сектанты. По телефону сказали, чтобы готовил сто тысяч долларов, а иначе они её принесут в жертву своему богу. Ваня наш тогда возглавлял следственную группу, которой поручили это дело. Во время передачи денег ментам удалось захватить одного сектанта. Они рассчитывали, что он сразу расколется, но тот оказался фанатиком, да к тому же психом. На все угрозы смеялся и говорил, что если он через час не придёт на место встречи, девчонку убьют. Его и били, и уговаривали – ничего не помогало. А время шло. Тогда Иван вывел его в соседнюю комнату, достал нож и вырезал ему глаз. Сказал, что вырежет второй, если он не признается, где держат девочку.
Её удалось спасти. Иван же получил срок. Сектанты по большей части отделались условными, хотя на них была ещё куча дел: ритуальные убийства, похищения. Главарь секты вообще нигде не фигурировал, потому что оказался братом одного крупного чина в администрации области.
А теперь вот мы его и будем жечь. Это Артур придумал. Раньше ведь таких гадов на кострах жгли. И он так предложил, чтобы все знали, за что мы его…
… Голос Романа звучал где-то на краю сознания. Тарханов ломал ветки, вспоминая совсем другую историю.
Это было в начале девяносто пятого года в Грозном. Из города они уходили на подбитой БРДМ, прицепленной к танку. Танкисты подбирали тогда всех, кого встречали на своём пути, и остаткам его взвода повезло. В тесной коробке поместилось около тридцати человек из разных частей. В страшной тесноте и духоте не было ничего, что могло отвлечь их от ужаса своего положения. Двигатель молчал, и стоны раненых в тесном пространстве буквально сводили с ума.
Неожиданно страшный поезд остановился. Раздался выстрел танковой пушки, а затем загрохотал пулемёт. Всё, кто был ещё способен, выбрались наружу.
Бой закончился быстро. Те «чехи», которых они встретили, оказались мародёрами. Руководствуясь единственной, по их мнению, полезной вещью на войне - здравым смыслом: неизвестно, как оно повернётся, а столько добра в брошенных домах пропадает – нехорошо ведь. Теперь трое мародёров стояли перед солдатами и растерянно лепетали: «Ельцин – харош». Ребята стояли в раздумье, что с ними делать – в начале войны они ещё не успели насмотреться на зверства «духов» и ожесточиться. Но тут один из танкистов, решивший сходить по малой нужде, обнаружил в разрушенном доме тела нескольких зверски убитых пленных. Они лежали там довольно долго, и вряд ли мародёры имели к этому какое-то отношение. Но солдаты уже не руководствовались логикой. С деловитостью, более страшной, чем самая лютая жестокость фанатиков, они связали чеченцев, забросили в стоявший рядом сожжённый грузовик, облили соляркой и подожгли его.
По прошествии стольких лет тот костёр пылает в его глазах до сих пор. И теперь он понимал, что, если бы ему вновь представилась возможность, он поступил бы точно так же. Потому и стоял сейчас здесь, ломая ветки для нового костра… Вскоре по грязной лесной дороге подъехала «шестёрка». Из неё вышли Артур с Иваном, открыли багажник и вытащили связанного главаря сектантов. Сразу же нацепили ему на голову бумажный пакет и потащили к заранее выбранному высохшему дереву. Привязывали к нему не верёвкой, а стальной проволокой – чтобы не перегорело. Обложили дровами и полили сверху бензином. Никаких пафосных речей не произносилось. Было видно, что для всех, в том числе и для Ивана, ждавшего этого момента много лет процедура неприятна. Всем хотелось закончить побыстрее, но они понимали, что для этого мерзавца «побыстрее» никак нельзя, что он должен испытать всё, что испытывали его жертвы, в основном – маленькие дети.
Все отошли к машине. Иван смочил в бензине тряпицу и достал зажигалку. Он подошёл к связанному и сказал ему что-то – негромко, так что никто, кроме приговорённого, не услышал. Тот затрепыхался, отчаянно пытаясь освободиться. Тогда бывший опер подпалил тряпку и бросил ему в ноги.
Огонь охватил убийцу лишь до пояса. Это тоже было сделано специально, чтобы он дольше помучился. Четверо мужчин стояли, наблюдая за ним, и каждый думал о своём. Но вдруг восходящий поток воздуха сорвал с головы сектанта лёгкий бумажный мешок, и всем предстало его лицо. Освещённое огнём, оно было видно полностью. Рот его был завязан скочем, и он издавал лишь отчаянное мычание. Видны были даже глаза, с расширенными совершенно неестественно зрачками, как не бывает даже в кромешной тьме. Тарханову казалось, что они уставились прямо на него с немой мольбой, хотя что мог видеть обезумевший от боли негодяй? Рядом тихо выругался Роман. Тарханов огляделся по сторонам. Никто не отвернулся, все заставляли себя смотреть на агонию. Это была страшная плата за право судить и карать. И они платили её сполна.
Вскоре сектант потерял сознание от боли, и они пошли к машинам. Отвратительный запах горелого мяса, который, как оказалось, раньше относило ветром в другую сторону, ударил им в ноздри. Тарханов никогда не считал себя брезгливым, но на этот раз его едва не вывернуло. Подавив приступ дурноты, он постарался как можно быстрее оказаться в машине. Он пошёл вместе с Асеевым, но тут Артур дотронулся до его плеча и молча указал на свою машину. Иван полез в «пятёрку».
Вскоре две машины уже ехали по пригородной трассе. Артур, вёл машину хорошо, хотя и несколько напряжённо. Подождав немного, он заговорил, словно ничего особенного не произошло, и они просто возвращались с загородного отдыха.
- Вы, говорят, были очень тяжело ранены там, в Ливане?
- Да, - ответил Сергей, - а что?
- Да вот хотел поинтересоваться, не из праздного любопытства, а по делу. Там ещё была какая-то таинственная история с чудесным излечением, не правда ли? Я, собственно, хотел спросить, у вас не было в то время, пока вы находились без сознания, каких-то галлюцинаций, сновидений, но при этом поразительно реальных?
Вопрос застал Тарханова врасплох. Но реакция его и в этом случае была нетипичной. Он сделал удивлённое лицо, поинтересовался сначала, для чего Артуру всё это нужно, а затем, словно напрягая память, сказал, что, действительно, что-то такое было. Но, понятное дело, он ничего подробно не помнит. Помнит только, будто убегал от кого-то.
Он намеренно избегал откровенной лжи. После всего им пережитого Тарханов не доверял даже самому себе и не понимал, что о его мыслях и чувствах кому-то может быть известно гораздо лучше, чем ему. Вместе с тем непонятное чувство, скорее всего, непонимание смысла происходящего, мешало ему раскрыться Артуру полностью.
- Хорошо, - сказал Артур, - тогда возьмите это. Он протянул Тарханову бумажный пакет, точно такой же, какой был на голове сектанта. Сергей даже внутренне содрогнулся: слишком свежо было впечатление.
В пакете оказался мобильник и пистолет. Ничего оригинального: нормальный ПММ и недорогая "моторола". Сергей машинально вынул обойму, передёрнул затвор, пересчитал все патроны - их, как и ожидалось, оказалось девять.
- А запасная обойма? - спросил он у Артура.
- Извините, не достали. У нас ведь не мафия, и проблемы возникают в самых пустяковых вопросах. "Симка" в телефоне пустая, он предназначен только для входящих. Но, если что-нибудь с вами случится, не дай Бог, постарайтесь успеть зажать единицу. Тревожный сигнал пойдёт ко всем членам организации, и, возможно, этим вы спасёте свою жизнь. Или хотя бы чужие.
Машина остановилась в паре кварталов от дома Романа, который поехал прямо к себе во двор, чтобы не привлекать лишнего внимания. Тарханов вышел и, зябко поёживаясь от ночного холода, пошёл туда, где был сейчас его дом. Артур долго смотрел ему вслед, удивляясь странной апатии этого человека, напоминавшего ему самого себя в том измерении, которое он знал под названием Серой Зоны.
Ростокин ретировался быстрее, чем требовала деликатность. Неудивительно: даже Артур в его теперешнем состоянии не мог смотреть на своих жертв без содрогания. Он обвёл взглядом избушку с мертвецами и сел на свободный стул. Разговор предстоял тяжёлый.
- Мы хотим начать всё заново, - сказал Ивар.
- С того момента, как только высадились на острове, - продолжил Кирилл.
- И никто ещё не умер, - закончил Самсон.
Они будто бы составляли единое целое, один разум на три тела. Вера в этом хоре не участвовала. И это было отрадно.
- И чего вы хотите от меня? - спросил Артур.
- Ты нужен нам, чтобы воссоздать наш мир с полной подлинностью, - сказал Ивар.
- Без тебя он не будет идентичен настоящему, - продолжил Кирилл.
- Ты должен идти с нами, - закончил Самсон.
- Я никуда не пойду, - сказал Артур. Он нервно сжал и разжал кулаки. Ладони вспотели. Он даже поразился этому ощущению. Видимо, человеческая сущность почти вернулась к нему. А значит, с мертвецами ему не по пути.
- Не забывай, ты нам кое-что должен, - сказал Ивар.
- Ты убил нас и привёл к этому положению. Поэтому ты должен нам помочь, - продолжил Кирилл.
- Даже против своего желания, - закончил Самсон.
Артур вдруг понял, что действительно должен. И понял, что ему страшно не хочется воссоздавать тот мир в его прежнем облике, потому что он, если верить Основателю, просто фикция. Воссозданный же ими, он будет вымышленным вдвойне.
"А почему бы тебе просто не послать их?" - спросил вдруг внутренний голос. То есть Артур сначала подумал, что это и есть тот самый внутренний голос, герой анекдотов и бесстрастный закадровый комментатор, а на самом деле - просто выдумка писателей, которым нужен диалог, когда герой один. Но потом он понял, что в голове его вещает несто постороннее. Ощущение было, конечно, необычным, но после всего пережитого не слишком замечательным. Поэтому, набравшись смелости, он спросил:
"Кто это?"
"Вы знаете нас, точнее, не знаете, как Игроков. Ты, наверное, спросишь моё имя, которого нет. Но, чтобы как-то обозначить себя, я назовусь Чёрным. Так называют мнея некоторые люди, знающие о моём существовании."
"Так ты Игрок? И что тебе от меня нужно?"
"Ты ждёшь, что я буду просить или требовать у тебя что-то? Ты ошибаешься. Мне нужно лишь, чтобы ты существовал и делал то, что хочешь. Ибо все твои действия угодны мне. Возвращайся на Землю и живи. Я готов сделать для тебя многое, но не потребую счёта. В этом наша, Игроков, суть. В отличие от ваших мифических искусителей."
Артур чувствовал здесь какой-то подвох. Но не видел его.
"Так тебе нужно лишь, чтобы я существовал? А если я начну делать нечто, не входящее в твои планы? Если начну мешать тебе?" "Какие же вы, люди, гордые. Как может черепаха летать? Как может фигура действовать во вред своему Игроку?"
Артур был не согласен. Он сам играл в шахматы, и знал, что иногда собственная пешка может забить такой великолепный ход, что век бы её не видел. А черепах и в экраноплане можно возить.
"Не пытайся углубляться в аналогии. Просто сделай выбор: хочешь идти со своими трупами или воскреснуть для новой жизни?" Игрок был явно раздражён. Артур понимал его: копаться в чужих мыслях, видимо, не такое уж приятное занятие.
"Хорошо, я согласен. Только что делать с ними?"
Артур вдруг обнаружил себя сидящим на прежнем месте. То ли мысленный диалог длился лишь несколько секунд, то ли мертвецам время безразлично, но они сидели молча, и никаких признаков нетерпеливого ожидания ответа он не заметил.
Он понял, что надо делать. Встав со стула, он произнёс:
- Вы сделали свой выбор. Я - свой. Уходите.
И они просто исчезли. Растворились в воздухе, и не оставили после себя ничего. Все, кроме Веры.
Сидя за столом в том же халатике, в котором была на "Призраке", она испуганно огляделась. Увидев, что Артур остался на своём месте, успокоилась.
Мало кто в группе Ивара и вообще во всём мире знал, что их связывают на самом деле отношения гораздо крепкие даже, чем простая любовь между мужчиной и женщиной. Недаром именно её он убил тогда первой.
Подойдя к ней и присев рядом на свободный стул, Артур взял её за руку и заглянул в глаза.
- Ты со мной, сестра? - спросил он.
- Ты же знаешь, мы с тобой неразделимы. Но я... Я словно потеряла всякий смысл существования. Теперь, даже если мы вернёмся, что будем делать? Наслаждаться друг другом, создать свой мир для двоих. Да, разве что это. Ни к чему другому мы теперь не годны.
- Как, а служение Ордену? - спросил Артур. - Ты разве забыла, кто мы?
- Разве это ТЕПЕРЬ важно? - с горькой улыбкой ответила она. - Что теперь вообще может быть важно?
- Как раз теперь это очень важно. - жёстко произнёс Артур. - Я был в Серой Зоне дольше тебя, и нашёл там подтверждение всему, чему нас учит Основатель. Наш мир на самом деле - обман, созданный людьми, возомнившими себя богами. И этим людям я должен помешать. Ты со мной, сестра?
- Да, я с тобой, брат.
"Этого ты от меня ждал, Чёрный?" - спросил Артур.
Ответа не последовало.
В клубе собрались уже все, кроме Артура. Вера поставила электрочайник и решила, видимо, сыграть роль гостеприимной хозяюшки, хотя здесь себя гостем не ощущал никто. Артём с Иваном вновь уселись за шахматы, Роман решил достать со стены шашку, которая не давала ему покоя уже давно, но едва не получил от Веры эмалированной кружкой в лоб, Тарханов же просто сидел и наслаждался ощущением уюта. Члены клуба, если забыть то, чем они занимались, были все как один отличными ребятами, прекрасно друг друга дополнявшими и составляли отличную команду.
Артур появился, как всегда, эффектно. Как раз в тот момент, когда все были заняты или просто в раздумьи, он широко распахнул дверь и с возгласом "Волна поднимается!" ворвался в комнату. Вера едва не уронила чайник, Артём вообще чуть не упал со стула, прочие тоже были испуганы.
- Нет, ты невыносим, Артур, - заявила Вера. - Погляди, наши ветераны уже за пистолеты ухватились. А если бы успели выстрелить? Ты думай, с кем шутишь.
- Сидите вы тут и ничего не знаете, - пропустил мимо ушей её реплику Артур. - А убийца Сосновского, между прочим, уже в газете с заявлением выступил. Вот, - и показал свёрнутую в рулон "комсомолку".
- А что, Сосновского убили? - в один голос воскликнули все.
- Нет, я не могу с вами, - потрясённо сказал Артур, - вы телевизор когда последний раз смотрели? На дворе середина... то есть просто двадцать первый век, а вы как в Патагонии родились. Вчера вечером его грохнули. В загородном особняке, под Лондоном. - Весело! - восхитился Роман. - Это что же получается: мы тут всякую мелочь воспитываем и думаем, что важным делом занимаемся, где-то люди уже серьёзно за дело взялись.
Он засунул большие пальцы рук в боковые карманы рубахи( за отсутствием жилета) и, пройдясь из угла в угол, заявил:
- Пг'едлагаю, товаг'ищи, по этому поводу к пег'вомаю уничтожить десять, нет, двадцать продажных чиновников. Феликс Эдмундович, вы согласны? - повернулся он к Ивану.
- Естественно. - ответил тот, и по глазам было видно, что для него это не совсем игра. - Если есть средства, есть люди, отчего бы и не расстрелять? У ВЧК возражений нет.
- Ваше мнение, товаг'ищ Сталин?
- Канэшно, Владимир Ильич, - Артём сделал жест, означавший, видимо, что, мол, выполним и перевыполним, лично прослежу.
- Лев Давыдович? - повернулся Роман к Тарханову.
Тарханов даже обиделся, что ему в игре досталась такая роль. Но, потом, хмыкнув, сказал:
- Хорошо. Только списки сверять со мной. А то знаю я вас. Увлечётесь, а работать кто потом будет? Так что там пишут-то? - это уже к Артуру.
