Финнизация Карелии

Финнизация Карелии - процесс насильственного превращения Карелии в этнически чисто финскую территорию, проводимый на протяжении столетий финнами самостоятельно, либо при содействии властей других стран (Швеции, Германии, СССР). Основные применявшиеся в ходе этого процесса финнизации Карелии методы были следующими:

• Геноцид нефинского населения Карелии
• Принудительная ассимиляция карел
• Насильственные депортации карельского населения
• Вытеснение карельского языка

Советский период

В начале первой пятилетки вопросы "языкового планирования" в Карелии встали как никогда остро. В связи с возросшим объёмом лесозаготовок к началу 1930-х годов в Карелию начался широкомасштабный завоз рабочей силы из других областей СССР. В 1928-1929 годах в республику прибыло 25 000 сезонных рабочих, в 1929-1930 годах – около 60 000 человек. Явно прогрессирующее увеличение удельного веса национального населения снижало эффективность языковой политики финнов. На страницах местной печати в ходе обсуждения языковой политики особое внимание стало уделяться более медленному росту грамотности карельского населения южных районов по сравнению с северными. Причиной такого явления было признано использование преимущественно русского языка в просветительской и образовательной работе среди южных карел.

Вопросы «карелизации» (под которой де-факто понималась финнизация) были вынесены на обсуждение IV объединённого пленума Карельского обкома и областной контрольной комиссии ВКП(б). В одобренных пленумом тезисах Г.Ровио не было принципиально новой трактовки соотношения между карельскими диалектами и финским литературным языком. На основе этого делался вывод о возможности «использования финского литературного языка и письменности в качестве объединяющих карельские говоры». Указывалось так же, что усвоение финского языка карелами, в том числе в южных районах, происходит скорее и легче, чем русского, и в связи с этим утверждалось: «Поэтому в момент оформления Карельской автономии письменным и литературным языком карел был признан финский язык». Последнее утверждение шло вразрез с постановлениями 1921-1924 годов по данному вопросу.

Всё же было принято принципиально новое решение, признанное наиболее правильным, ввести в школах с преподаванием на финском языке в качестве предмета русский язык, а в школах русских районов – финский. В постановлении также заявлялось, что, охватив всех карельских детей обучением на финском языке при развитии экономики и культуры республики, диалекты карельского языка приблизятся в таких условиях к литературному финскому языку и тем самым обеспечат его внедрение в быт населения. Красные финны были уверены в том, что культурный уровень карельского населения легче всего поднять при помощи финского языка. В конечном счете, финский язык, используясь по их замыслу в качестве языка культурного и бытового общения, уравнялся бы с русским языком по выполнению общественных функций. По мнению А.А.Левкоева глубинные причины таких реакционных выводов «крылись в тех переменах, которые были вызваны форсированной индустриализации промышленности и коллективизации сельского хозяйства», достаточно вспомнить ситуацию в стране и задачи первого пятилетнего плана. Отрицательными моментами всех этих решений и постановлений явилась недостаточная изученность карельского языка в русской и советской лингвистике, а так же спекулятивные выводы лингвистов Финляндии о тождественности карельского и финского языков. К этому необходимо добавить, что принцип равноправия языков народов СССР был неправильно понят: финский язык не был и не мог стать родным для карел, он не мог бы широко использоваться в науке, технике, высшем образовании. Развитие самого языка не могло происходить в условиях, когда финское население в Карелии составляло незначительное меньшинство. Следовательно, возможность культурного строительства на финском языке была ограничена.

В постановлениях 1929 годп было предложено усилить темпы финнизации, ускорить введение финского языка в школах, пунктах ликбеза, в деятельности партийных органов и просветительных учреждениях во всех районах с преобладанием карельского населения. Значительно расширилось использование финского языка в работе центральных органов республики, в местной периодической печати и книгоиздательстве. Уже в начале 1932 года 99,6% всех школьников карельской национальности обучалось на финском языке (вместо 57,8% в конце 1929 г.). В начале 30-х гг. началось издание шести районных газет на финском языке, три районные газеты выходили параллельно на русском и финском языках. В партийных учебных заведениях и некоторых техникумах была развёрнута сеть курсов и отделений с преподаванием на финском языке.

В начале 30-х гг. руководство республики выдвинуло идею о введении финского языка в качестве литературного и объединяющего для всех ингерманландцев, проживавших в Ленинградской области и тверских карел. Инициатива красных финнов по распространению литературы на финском языке среди тверских карел вызвала резкое противодействие со стороны, как населения Тверского округа, так и его руководящих органов. Расхождения в языковой политике между КАССР и Карельским национальным округом Московской области усугубились ещё одним важным фактором – утверждением на государственном уровне отдельной письменности для тверских карел.

1 марта 1930 года в Комиссии по делам национальностей Наркомпроса РСФСР состоялось совещание по вопросу о национальной письменности для карел тверского округа. На нём с докладом выступил Д.В.Бубрих, который подчеркнул необходимость создания собственной письменности для тверских карел без заимствования «карело-финского» языка. Совещание согласилось с ним и постановило принять необходимые меры по переводу всей культурно-политической работы на карельский язык на базе латиницы, положив в его основу толмачевский говор Эса Анттикоски и А.А.Левкоев абсолютно сходятся во мнении, что «политически создание нового литературного языка могло быть воспринято как контрмера, призванная предупредить расширение влияния финских эмигрантов». Тверские карелы, прожившие три столетия относительно изолированно от финнов и других карел, нуждались в дальнейшем развитии родного языка. «Противопоставление было выгодно верхам страны, поскольку оно сильнее втягивало руководителей Карелии в фарватер коллективизации», - считает А.А.Левкоев.

На этом фоне правомерность принудительного насаждения финского языка в Карелии вызывала закономерные сомнения. Следствием этого была вспыхнувшая в начале 30-х годов «война языков». А.А.Левкоев отмечает: «Советский финноугровед А.Баранцев совершенно справедливо замечал, что «бурная полемика между сторонниками создания карельской письменности, среди которых наиболее активным и влиятельным был член-корреспондент АН СССР Д.Бубрих, и её противниками, настаивавшими на финском литературном языке, сопровождалась взаимными политическими обвинениями». О серьёзных лингвистических аргументах Д.В.Бубриха пишет Э.Анттикоски: «В результате тысячелетнего раздельного развития, отмечал он в своих работах 30-х годов, карельские и финские языки отличаются друг от друга не менее, чем русский от украинского или польского. Расхождения языков увеличивали и пуристические тенденции «в буржуазной Финляндии», приводившие к созданию незнакомых карелам неологизмов. В конечном счёте, однако, решающее значение имели политические мотивы. Согласно Бубриху, речь шла о борьбе двух идеологий за Карелию, её лесные богатства и полезные ископаемые. Ссылаясь на языковое родство финнов и карел, руководство республики фактически проводило общую с заграничной буржуазией политику создания «Великой Финляндии».

Противостояние усугубилось постановлением Президиума Совета Национальностей ЦИК СССР от 25 апреля 1931 года. Совет одобрил на своём заседании опыт создания письменности тверских карел и рекомендовал правительству Карельской АССР, используя этот опыт, «приступить к работе по созданию карельского литературного языка» и переводу на него культурно- просветительской работы. Карельское руководство не поддержало эту рекомендацию. 14 мая 1931 года центральная «Правда» опубликовала две статьи по карельскому вопросу. В одной из них доказывалось, что «новое достижение национальной политики партии будет иметь огромное значение для дальнейшего культурного и политического развития Карелии». Другая указывала, что «не может быть…сомнения, что для карел родным языком является карельский язык, а не русский и не финский. Находятся, однако, люди, которые «возражают».

В республике "красные финны" недоумевали. 12 мая 1931 года вопрос о литературном карельском языке обсуждался на совещании обкома ВКП(б). Партийный актив КАССР высказался против его создания. «Употребление финского языка обосновывалось значительными диалектными различиями карельского языка, влиянием финского языка на разговорную речь карел, в особенности на севере республики, а так же результатами проведённого в 20-е годы референдума, согласно которым большинство якобы выступило в поддержку финского языка», - пишет Э.Анттикоски. Так же утверждалось, что «в самой Карелии никто не требовал введения карельского языка». Исходя из этого, было предложено сохранить направление языковой политики, то есть финский язык продолжал в обязательном порядке использоваться в качестве единого письменного и литературного языка карел КАССР, но одновременно было рекомендовано расширение применения "карельских диалектов" в печати, книгоиздательстве, школьном образовании, устной просветительной работе. Г.Ровио, выступая на совещании, отметил, что «финский, являясь языком капиталистической страны, становился недостаточным для выражения новых понятий возникших в результате социалистического строительства в СССР: «Мы должны обратить внимание на то, чтобы тот язык, который у нас является объединяющим все карельские наречия, - соответствовал тому этапу общественной жизни, в котором мы находимся, и чтобы он облегчал нам дальнейшую нашу культурную работу среди различных слоёв карельского населения». В поддержку руководства Карелии выступило Политбюро ЦК ВКП(б), отменив решение Совета Национальностей. В феврале 1933 года Президиум ВЦИК признал нецелесообразность перехода Карельской АССР с финского языка на карельский.

Но 25 июня 1933 года Ленинградский обком ВКП(б) по докладу о работе Карельской парторганизации принял решение, в котором отмечались ошибки, допущенные в проведении национальной политики в Карельской АССР. XII Карельская областная партконференция (январь 1934 года) и V пленум Карельского областного комитета ВКП(б) (1935 год) осудили игнорирование русского языка в национальных школах Карелии. В ходе проводимого языкового строительства 1929-1933 годов внимание к исконно народному языку карел всё более ослабевало, он стал активно вытесняться из общественно-политической и культурной жизни. Эксперимент ликвидации неграмотности на карельских наречиях с постепенным переходом к финскому языку потерпел полное поражение. Своеобразный «карело-финский» язык представлял собой непоследовательное смешение финского языка преимущественно с элементами ливвиковского наречия. Несмотря на то, что карельские диалекты использовались в художественной литературе, реальных условий для карелизации финского языка не было в начале 1930-х годов. Ускоренное его внедрение «вступало в противоречие с исторически сложившимися моделями поведения, реальными языковыми ориентациями карел, поскольку возникла дисгармония между верхним (профессиональным) и нижним (народно-бытовым) слоями культуры». Первый развивался на основе русского и финского литературных языков, прошедших многовековой путь нормативного развития, второй – на основе традиций карельской разговорной речи и устно-поэтического творчества народа», - пишет Е.И.Клементьев. И всё же, несмотря на усиленное внедрение финского языка, тенденции национально русского двуязычия последовательно укрепляла свои позиции, утверждаясь в качестве ведущей.

Постепенный отход от политики красных финнов был связан не только с недовольством проводимыми в республике преобразованиями, но и с событиями, происходившими в мире. В январе 1933 года к власти в Германии пришёл А.Гитлер. Финляндия рассматривалась советским руководством, как государство с преобладавшим фашистским элементом. Г.Ровио и Э.Гюллинг с их профинляндскими настроениями были позже отстранены от руководства республикой. Так ненадолго "закончилась эпоха красных финнов" в Карелии.

Влияние языковой политики финнов на культурно-просветительскую работу в Карелии

Нестабильность национально-языковой политики в республике и чрезвычайно быстрые темпы введения начального и семилетнего образования, связанные с задачами индустриализации в стране, оказали значительное влияние на качественную сторону обучения в школах Карелии. Эти факторы вызвали широкое распространение подготовки учителей с низким уровнем знаний на разного рода краткосрочных курсах и неоднократные массовые смены учителей в школах.

В 1929 году руководство Карелии отказалось от принципа добровольности выбора русского или финского языка карельским населением. Как известно, было принято решение об обязательности введения финского языка как языка просвещения и образования для карел. К началу 1932 года 99,6% всех школьников и 70% взрослых учащихся школ ликбеза карельской национальности обучались на финском языке. Быстрый массовый переход к финскому языку потребовал в кратчайшие сроки подготовить учителей способных преподавать на нём. Такой ненормальный темп переподготовки привёл к снижению профессионального уровня учителей: только в 1930-1933 годах в школы республики было направлено не менее 800 учителей, закончивших только лишь краткосрочные учительские курсы. В 1933 годах половина учителей начальных школ Карелии и 80% учителей школ повышенного типа не имели законченного педагогического образования. Подготовка учителей русского языка была ослаблена. В результате всего этого качество преподавания снизилось, а выпускники школ плохо знали и русский и финский. В 1931 году пленум Карельского обкома ВКП(б) отметил значительное отставание качества обучения в школах от потребностей развития республики. В 1933 г. пленум обкома заявил, что учащиеся финских школ не усваивают русского языка, а учащиеся русских – финского. Плохое знание русского языка затрудняло поступление в ВУЗы и техникумы не только РСФСР, но и самой республики, за исключением лишь подготовительных заведений и финского педагогического техникума. Трудящиеся русской и других национальностей, живших и работавших в карельских районах, оказались так же в трудном положении.

Первые итоги культурного строительства в республике отразила перепись населения 1933 года. «Грамотность всего населения республики в возрасте 9-49 лет составила 84,5%, при этом среди русских насчитывалось 88,8% грамотных, среди карел – 73,8%, вепсов – 79,8%, финнов – 97%»1, - пишет А.И.Афанасьева. Но в разных районах республики грамотность была неодинаковой. Наиболее высокие показатели оказались в городских районах с преобладанием русского населения (Петрозаводский, Кемский), а так же северо-западных районах (Ухтинский, Ругозерский). Наименьшей доля грамотности была в южных районах, особенно в Олонецком и Пряжинском. Несмотря на приобщение карел и вепсов к финскому языку, всё же ведущей оставалась тенденция к овладению русским языком карельским, вепсским и финским населением. Русский язык по-прежнему являлся наиболее распространённым, оставаясь языком межнационального общения. Как и раньше, "тяга к овладению финским языком" была характерна для карел северных районов.

Внедрение финского языка для всего карельского населения значительно сужало возможности его культурного развития, сдерживало подготовку национальных кадров, местной интеллигенции, затрудняло сближение трудящихся разных национальностей.

В эти годы расширяется издательская деятельность на финском языке. В книгоиздании Карелии до второй половины 1930-х годов ведущую роль играло издательство «Кирья». В этот период оно было единственным, выпускавшим литературу на финском языке. В начале этого периода «Кирья» занимало четвёртое место по числу названий и общему тиражу среди национальных издательств автономных республик страны. В номенклатуре изданий видное место занимала общественно-политическая литература. «Кирья» уделяла особое внимание переводу на финский язык и изданию произведений К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, материалов съездов и конференций и т.п. Находясь под контролем руководства Карелии издательство занималось активным выпуском работ финляндских революционеров-интернационалистов, в которых обобщался опыт революционной борьбы, давался анализ социально-политической обстановки в Финляндии в 1920-1930 годах. Такая литература становилась идеологически пригодной для финских руководителей республики. Помимо всего прочего издательство выпускало значительное количество краевой литературы, которая печаталась либо параллельно на двух языках – русском и финском, либо на русском. На обоих языках издавались протоколы съездов Советов Карельской АССР, областных партконференций, различных совещаний и т. п. «Кирья» имело очень широкий диапазон литературы, «отвечавшей по своему содержанию важнейшим потребностям экономического, социального и культурного развития Карелии».

«Содержание этой литературы было нацелено на привитие трудящимся, владевшим финским языком, марксистско-ленинской идеологии, воспитание их на традициях российского и международного рабочего революционного движения, приобщения к лучшим произведениям мировой и советской литературы», - пишет А.И.Афанасьева. В ознакомлении с жизнью СССР и "идейно-политическом воспитании" финнов-переселенцев из Америки, Канады и Финляндии издательство «Кирья» также играло немаловажную роль.

Положительным итогом деятельности издательства стала публикация произведений советских финноязычных писателей, что способствовало развитию местной литературы карел и финнов. Несмотря на то, что «Кирья» испытывало недостаток в редакторах и переводчиках, издательство сделало многое для развития книгоиздания не только на русском, но и на финском языке. Огромный вклад в развитие материальной базы, разработку тематических планов и создание кадров переводчиков и редакторов внесли директора «Кирьи» Г.Ровио, Т.Тёрмяля, И.Леметти, и представители редакторского и авторского актива В.Сирола, Л.Летонмяки, В.Оянен, И.Ласси, Г.Лаукконен, А.Сало и другие.

Тридцатые годы - это время зарождения и развития "карело-финских" литературной деятельности и искусства Карелии. Основой формирования их явилось народное художественное творчество в финском преломлении. Его освоение и стало "главной задачей интеллигенции республики". Большую помощь местной литературе, музыкальному, изобразительному и театральному искусству оказали деятели русской советской культуры, преимущественно писатели и художники Ленинграда. Они участвовали в подготовке кадров из местной молодёжи, в решении конкретных вопросов литературной и художественной жизни Карелии. Основной вклад в такую культуру КАССР внесла творческая интеллигенция из числа финнов-эмигрантов начала 1930-х годов. Принеся с собой опыт и традиции культуры финского народа, они оказали заметное влияние на характер художественной культуры Карелии.

В конце 1920-х – начале 1930-х годов в республике значительно оживилось литературное движение. К этому времени уже была создана Карельская ассоциация пролетарских писателей (КАПП), в ней были два отделения – финское и русское. Также огромную роль в "единении и творческом росте" местных писателей сыграли литературно-художественные журналы на русском и финском языках. Писатели из числа финской интеллигенции составляли наиболее многочисленную и профессионально подготовленную часть местной писательской организации. Среди них были сложившиеся профессиональные писатели и журналисты: Я.Виртанен, Л.Летонмяки, О.Иогансон, Э.Паррас, Х.Тихля, Р.Руско (Р.Нюстрем), А.Висанен, Л.Косанен, Э.Виртанен и другие. К ним была близка группа начинающих литераторов, карел по национальности – Ф.Ивачев, Ф.Исаков, Н.Лайне, Н.Яккола, Я.Ругоев, А.Тимонен, а также Л.Хело, которые писали на финском языке. Группу русских писателей составляли молодые начинающие авторы, среди которых были историк и этнограф А.Линевский, журналисты С.Норина, и Ф.Трофимов, молодые поэты А.Иванова, И.Кутасова, Н.Грибачёва и В.Чехова. Многие произведения писателей Карелии, созданные на финском языке, издавались в переводах П.Антикольского, Б.Лихачёва, В.Саянова и других советских поэтов. Три сборника стихотворений Я.Виртонена вышли в центральном и местном издательствах.

Заметное развитие в Карелии 1930-х годов получило театральное искусство. В декабре 1928 года Р.Руско выступил в газете «Пунайнен Карьяла» со статьёй о необходимости создания профессионального театра на финском языке, что было поддержано редакцией и многими читателями. На страницах газеты развернулось обсуждение задач будущего театра, путей подготовки актёров и т.п. В начале 1929 года VIII Всекарельский съезд Советов постановил создать в Петрозаводске к концу первой пятилетки профессиональный драматический театр на финском языке. В августе этого же года было принято постановление правительства и Наркомпроса республики об открытии русского драматического театра и выделении необходимых средств. Сформировавшаяся вскоре труппа театра состояла из артистов ленинградских театров и наиболее способных участников местной самодеятельности. С ноября 1929 года театр начал работу в помещении бывшего кинотеатра «Триумф». Открытие театра на финском языке потребовало более масштабной подготовки: надо было обучить актёров финскому языку, которого не знали ни русские, ни карелы. С этой целью на учёбу в Ленинград была направлена группа карельской и финской молодёжи, которая, как выяснилось, тоже. В то же время в Петрозаводске возникла самодеятельная театральная труппа из финнов-эмигрантов, бывших артистов рабочих финских театров за рубежом. Среди них были И.Вийтанен, Я.Метсола, Х.Салми, А.Санделин, К.Севандер, С.Хитс и другие. В связи с тем, что на первых порах актёры-иммигранты не представляли советской действительности, Наркомпрос республики направил их на несколько месяцев в Ленинград, где они должны были обучиться «нашей политике, экономике и другим формам работы»1. Вернувшись в 1932 году, они создали национальную труппу при театре русской драмы в Петрозаводске. Эта труппа и выпускники карельской студии объединились в единый актёрский коллектив финского драматического театра. Художественным руководителем и главным режиссёром стал Р.Нюстрем, директором – К.Севандер. С самого начала театр создавался на широкой интернациональной основе. Его актёры – карелы, финны, ингерманландцы – хорошо знали культуру, быт и традиции своего народа. Не меньший вклад в развитие театрального искусства внесли и финны-иммигранты, принесшие опыт и традиции рабочих финских театров Америки и Финляндии.

Литература

• Егорова Н.В. Национальная политика в Карелии с 1929 по 1933 гг.