Коллективное творчество: Каре черных офицеров. Часть 7
Каре черных офицеров
Часть 7
...Многочисленные опыты, которые ассистенты Трофимова провели над фиолетовой «гадостью» - а именно такое неофициальное название приклеилось к ней сразу же после доставки из «Архива», показали, что никакой особой ценности она не представляет. Ну, подумаешь, жрёт органику, как изголодавшийся зверь, ну так и что? Где это можно использовать практически? Ни научного, ни экономического смысла в этом нет. Ладно бы ещё неорганические вещества поглощала бы – готовые утилизаторы отходов! А тут…
Так Винсу и доложили. Но тот чувствовал, что с этой взвесью не всё так просто – интуиция, понимаешь! – и распорядился продолжать. Только уже с органикой.
- Попробуйте флору и фауну, - обозначил он направление «главного удара» почтительно слушавшим его ассистентам, - Начните с мицелиевых, потом хвощи, папоротники, кустарники, деревья. Затем – насекомые, земноводные, пресмыкающиеся, приматы… И обязательно – слышите? – замеряйте напряжённость ментаполя у объекта!
Почему Трофимов предложил это в самую последнюю секунду – он бы не смог объяснить, даже если бы кто у него и спросил об этом. В крайнем случае, ответил бы дежурно: ну, посетило такое вот озарение, так почему бы и не проверить его?
Ментальным полем называли комплекс различных излучений, сопровождавших работу любого нервного образования у живых организмов: от ганглий - до мозга. Инфракрасная компонента, радиоволновая составляющая, акустические волны, зеркальный цитопатический эффект… И чем ближе к разуму, тем выше напряжённость поля.
Как позже оказалось, Трофимов попал в десятку. Едва ассистенты перешли от флоры, к фауне, как напряжённость ментаполя резко скакнула вверх. Изменилось и поведение «гадости». Теперь она постоянно бурлила в контейнере, изредка выстреливая вверх ложноножку-другую. Увеличилось и количество непонятных искорок, начинавших сразу же после поглощения очередного биообъекта плясать на поверхности взвеси. А однажды сработала система безопасности, предупредившая о прорыве «гадости» – каким-то невероятным образом она просочилась сквозь синтекластовые стенки контейнера – через которые не мог пробиться даже свертекучий жидкий гелий! - и собралась в шарообразный ком на полу лаборатории.
Пришлось срочно загонять «гадость» манипуляторами в более толстый контейнер…
А потом, как стыдливо признался Трофимов своим высоким гостям, произошла катастрофа…
26. Генрих не подкачал. Внимательно изучив базу видеоданных систем контроля департамента расследований, он действительно-таки обнаружил нужные файлы, в которых хранилась информация о задержании Айера и Корнеева…"
... Космонавтов доставили в следственное управление, причём, если Корнеев мог двигаться сам, то Айера принесли туда в полубессознательном состоянии…
- Судя по всему – последствие применения парализатора, - прокомментировал увиденное Генрих. Он транслировал запись прямо на экран терминала в кабинете Тарханова. Вот прошли кадры допросов Бориса и Герарда, затем – как их вывели из здания департамента и отправили на космодром. Последнее, что было – это старт орбитального модуля. И всё.
- И где нам их теперь искать? – несколько раздражённо осведомился у Генриха Тарханов. Похоже его недавняя гордость за своего помощника и вера в его безграничные способности заметно поколебалась.
- К сожалению, узнать не представляется возможным, - извиняющим тоном доложил ИСИБ. Пояснил, почему: - Защиту планетарной системы видеоконтроля взломать хоть и трудно, но, как вы только что убедились, Сергей Валентинович, при наличии особой программы – реально. А вот сети орбитального контроля имеет защиту на порядок выше. Здесь я бессилен.
- Сергей, - позвала Альба, и Тарханов бросил на неё вопросительный взгляд: мол, что? – Мне кажется, не стоит ломиться в запертые ворота, когда можно просто перелезть через стену…
- Ты это о чём? – не понял Тарханов.
- Есть способ узнать, куда увезли ребят! Причём, без всяких незаконных проникновений в специальные сети...
Утром Громов деликатно постучался в комнату к Левашову:
- Олег, вы не слишком заняты?
- Нет, а что?
- Не хотите принять участие в охоте на «пудингов»?
- С удовольствием! – откровенно обрадовался этому предложению Олег. Нет, конечно, он не скучал, пользуясь возможностями Глонета, активно осваивал достижения хронофизики 23-его столетия, да ещё потихоньку монтировал хроногенератор, который должен был помочь ему вернуться обратно, в ставшую уже родной, реальность 1925 года. Или – в мир Маштакова, на худой конец. Но размяться хотелось. Даже сидение в четырёх стенах, пусть и в компании таких приятных людей, каковыми являлись Марина, Юрий и Лесли, немного утомляет. Хочется подвигаться, сменить обстановку…
- Кстати, а вы не пробовали определить место гнездования этих ваших «пудингов»? – спросил Олег, когда их компания разместилась в дископлане, и тот взмыл в воздух, послушно направляясь к видневшимся вдалеке невысоким скалам, именно с той стороны, как объяснил шериф-инспектор, чаще всего и появлялись амёбы. На что Лесли только рукой махнул:
- Мы ж рассказывали тебе, Олег, что половина этой планеты – до сих пор «терра инкогнита». Нет ни сил, ни возможностей её изучать – поскольку Землю интересует исключительно разработка наших месторождений. Всё остальное оставлено на потом…
- Ну, да, понимаю, - хмыкнул Олег. Боже, как это ему знакомо! Воистину, ни что не вечно под луной! Сначала высосем планету досуха, а потом начнём возмущаться, что погубили что-то особо важное и нужное, проглядели, понимаешь, по чьему-то недосмотру.
- А что делать? – развёл руками Юрий. – Нас даже здешнее руководство не совсем понимает. Считает, что мы преувеличиваем опасность «пудингов», говорят: мол, изловите для начала хотя бы один экземпляр, да продемонстрируйте нам его опасность! А как его изловишь? Вот мы и организовали свою, в некотором роде – «дружину». Прочёсываем окрестности, если обнаруживаем «пудинг» - немедленно жгём!
- Это – не решение проблемы, - покачал головой Олег.
- Сами знаем, но пока другого пути не видим, - сказал Лесли. А Мари – она управляла машиной, вдруг неожиданно проговорила: - Делай, что нужно, пусть будет, что будет – и не обращай внимания на мелочи!
Сказать, что Левашов - обалдел, значило – ничего не сказать. Вряд ли это было простым совпадением. При всей любви жителей Терры к земной старине, одним из проявлений которой, в частности, являлась их речь: необычайно образная, «книжная», пересыпанная пословицами и поговорками, а порой – и цитатами из «великих», всё же услышать из уст Мари любимое присловье «старой гвардии» «Братства», казалось делом совершенно невероятным. Может, опять Бобби постарался? Или – влез снова кто-то из Игроков, подавший таким вот образом знак Олегу. Так сказать, сапиенти сат.
Надо будет по-внимательнее приглядеться к девочке, решил про себя Олег. Но вслух же сказал о другом:
- Я тут немного поколдовал с вашим банком данных по «пудингам» - и выяснились удивительные вещи, не знаю, как вы сами этого не заметили!..
- Что именно? – ревниво отозвалась Мари. Ну, ещё бы, она давно этими монстрами занимается, а тут совершенно случайный человек, сумел найти что-то, что она, старожил этих мест, выходит, проглядела.
- Мне кажется, «пудинги» не совсем порождение вашего мира. Смотрите: появились всего три месяца назад, а до этого колонисты и их предшественники, исследователи из отряда дальней галактической разведки, ни с чем подобным не сталкивалась…
- Не факт, - не согласился с Олегом Лесли. – Может, «пудинги» были здесь постоянно, только занимали свою экологическую нишу, никого особо не беспокоя. А когда сюда пришли земляне - и началось активное освоение планеты, то природное равновесие оказалось нарушено – вот «пудинги» и выломились из своей ниши…
- Только почему они выломились именно сейчас, а не двадцать лет назад? Я внимательно изучил историю Терры, никаких необьяснимых исчезновений людей здесь не было, не так ли, Юра? – он повернулся к шериф-инспектору, и тот согласно кивнул головой. – Ну, вот видите!
- А что же тогда случилось три месяца назад? После чего, как ты говоришь, «пудинги» и появились? – поинтересовался Лесли, по-прежнему скептически настроенный к гипотезе Левашова. Ну, не верил он в космическое присхождение «пудингов», хоть ты тресни! Да и слова Олега его пока не слишком убеждали.
Олег весело ему подмигнул: - А ты подумай, старина! Ответ на поверхности лежит…"
- Где ваши парни, Ларри?! – уже в который раз гневно вопрошал Роман Леонидович Кугаев, и Шерман только могучими своими плечами неопределённо вдёргивал, устав нарываться на очередной поток оскорблений и воплей шефа относительно своей профессиональной непригодности, разгильдяйстве вверенной ему службы и дурацких розыгрышах некоторых космонавтов, слишком много о себе возомнивших…
Любая попытка что-либо вставить в своё оправдание моментально возбуждала директора Центра – и он начинал орать по-новой. К слову, ни разу не повторяясь!
Директор Кугаев умел и любил бушевать. О его разносах среди сотрудников легенды ходили, но не каждый мог похвастаться, что хоть раз да попадал под горячую руку «Большого Деда» - так ещё за глаза называли Романа Леонидовича..."
"Дед" повернулся к Шерману, вперил в него пронзительный, строгий взгляд – Ларри выдержал его, и когда директор яростным шёпотом у него осведомился: - И кого же нам ВИНИТЬ во всём этом? – тихо подсказал: - СКБ, Леонидыч. СКБ – и никого боле, я это точно знаю, давно за ними слежу…
- Чушь! – фыркнул Кугаев. – Ты, брат, гипнофильмов насмотрелся приключенческих, американских, не иначе! А то бы всякую муть мне бы сейчас не излагал…
- Леонидыч! – ОСОБЫМ ГОЛОСОМ молвил Шерман – и тяжело приподнялся со своего кресла. Кугаев моментально заткнулся, ибо знал, что когда его старый друг - ТАК ГОВОРИТ, значит, дело пахнет ПАЛЁНЫМ и друга - СТОИТ ПОСЛУШАТЬ. – Ты можешь говорить, что тебе угодно, но я НУТРОМ ЧУЮ: во ВСЁМ ВИНОВАТЫ ЭТИ ГАДЫ ИЗ СКБ.
Он выделил эти слова – и замолчал, давая Кугаеву время, чтобы тот смог их переварить. Шерман бил беспроигрышно: в Центре функционеров СКБ не дух не переносили, наверное, с момента создания своего ведомства. Впрочем, и те платили им той же монетой. Наверное, с тех пор, когда в ЦКР организовали собственную службу безопасности: ОВК – отдел внутреннего контроля.
- Ларри! – шёпотом рявкнул Кугаев. – А кого чёрта ты мне тогда мозги морочишь, если – ДЕРЬМОМ ВОКРУГ ЗАПАХЛО?! А? – он сделал страшные глаза, готовый немедленно разразиться очередным своим неповторимым ором. Но Шерман успел предупредительно вскинуть указательный палец правой руки – и как бы невзначай потереть им губы. Мол, ты что, старый дурень, здесь же УШИ могут быть, чего ты там языком своим треплешь?
Кугаев моментально заткнулся. Поскольку был человеком РАНЕШНЕГО ВРЕМЕНИ. В его памяти не истёрлись ещё гражданские войны Юго-Восточного Азиатского Анклава и Центрально-Американского Союза, всплесками террористических актов отражавшихся даже в благополучных Европах и в западных округах Мегаполиса Объединённой России, быстротекущие бои за Облако Оорта…
Шерман молча поманил Кугаева за собой, показав глазами на выход – и тот, понятливо кивнув головой, вышел за другом в коридор. Прошли по нему метров пять – и только тогда, остановившись в месте, где – и оба это знали точно, не было всевидящих глах систем видеонаблюдения, Ларри вполголоса бросил:
- Час назад со мной связалась некая Альта Нисссен, ты о такой не слышал случайно?
- Ниссен? – нахмурился Кугаев - у «Большого Деда» была великолепная память. И в Центре гордились тем, что их патрон в лицо и по именам знает практически весь личный состав Космической разведки, а в ней только, без учёта Звёздных экспедиций, насчитывалось почти двести сорок тысяч человек! – Знаешь, старина, у меня в кадрах числится тридцать две Ниссен, из которых имя Альта носят семеро…
Шерман посмотрел на старого друга с таким сожалеющим видом, как, наверное, смотрят врачи-психиатры на безнадёжно больного. Это обидело «Большого Деда».
- Слушай! – снова взревел он раненым зверем, - Да что ты мне этой самой Альтой попрекаешь…
И тут же заткнулся. Ибо до него наконец-то дошло, кого имел в виду Ларри. Старею, с горечью подумал про себя Кугаев, совсем уже разучился НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЕЙ понимать! Действительно, что ли, пора на пенсию уходить?
И немедленно взьярился на себя: а вот не дождётесь, псы поганые! Мы ещё повоюем, врагам назло! Мы ещё себя покажем!
- Госпожа Ниссен просит нашей помощи, - продолжал меж тем Ларри едва слышным шёпотом, - И умоляет не вмешивать в дело СКБ, - при этих словах «Большой Дед» возмущённо фыркнул: мол, да что ты себе, девочка, позволяешь, будто мы дети маленькие, не понимаем: против кого сегодня дружим! – Она ждёт нас через полтора часа, в Московском округе Мегаполиса, на площади Солнца, штаб-квартира «Фонда паранормальных исследований»…
- О-о, только не это! – чуть было не взвыл от отчаяния Кугаев: в своё время ему уже приходилось сталкиваться с адептами уфологии и парапсихологии – и от этой публики натерпелся он предостаточно. Так как среди них хватало народа с высокими званиями, степенями и связями, способными попортить кровь - и даже более высокопоставленным личностям, чем он. Но выбирать не приходилось. – Ну, ладно, Ларри, я тебе это ещё попомню!
- «Вепрь» ждёт, Леонидыч! – вместо ответной ругани просто сказал ему Шерман – и широким жестом показал патрону, куда следует двигаться. Кугаев на секунду задумался: в какую бы сейчас даль отправить ему друга сердечного? Но, так и не найдя подходящих эпитетов, молча последовал в указанном направлении. Иногда бывает полезным послушаться мудрых советов, от кого бы они не исходили…
27. Разумеется, Конрад мог бы и не выполнять распоряжений Тони Леруа. И даже, более того – просто отправить гранд-шерифа по известному адресу. Ещё когда тот только-только подъезжал к нему с вербовкой.
И ничего бы Леруа ему не сделал!
Поскольку страж порядка немедленно бы споткнулся о такой закон, как Тайна Личности.
Один намёк о её нарушении – и Тони моментально бы запечатал свой рот, позабыв о том, кого он только недавно хотел вербовать - и какое задание новоиспечённому информатору поручить!..
Но Конрад не сделал этого, поскольку получил от Говарда соответствующий приказ...
Сэр Грин связался с ним в очередной раз, осведомившись: как идут поиски ЛАБОРАТОРИИ?
- Шеф! - проникновенно молвил ему Конрад, глядя на Говарда таким печальным взором, что, наверное, смог бы заставить расчувствоваться самого Аттилу или Темучина, повстречайся эти личности ему на пути. – Вы ж понимаете, что мои передвижения здесь ограничены…
Сэр Грин даже не стал его дальше слушать.
- Значит, найдите такую возможность, которая вам это позволит сделать! – распорядился он.
- Какую? – дерзнул спросить Конрад. Почему-то здесь, на Терре, их отношения - из полупартнёрских и чуть ли не доверительных, что весьма импонировало Конраду, как-то незаметно перетекли в вассально-феодальные. Причём, сеньором тут постоянно выступал Говард.
- Какую хотите, - равнодушно пожал плечами сэр Грин – точнее, его голографическая копия, сформированная аппаратом дальней галактической связи. Сам Говард в эту самую минуту находился далеко отсюда, на Земле, на головной базе своего отдела спецопераций. К слову сказать, такими устройствами в колонии обладали лишь считанные единицы населения – и то, в основном, представители службы охраны порядка. Даже местная сеть Глонета не имела такой – и осуществляла связь с материнской сетью через терминал администрации Терры.
- Меня тут местные органы вербуют! – брякнул ни с того, ни с сего Конрад. Наверное, просто ради того, чтобы не затягивать паузу. Ибо отлично знал, что шеф на дух не переносит во время важных бесед – а сегодняшняя связь именно к таковым и относилась! – всякого рода умолчаний и долгих умствований. Всё должно было быть кратким, чётким и понятным.
- Вот как? – удивился сэр Грин, уже собиравшийся отключаться. Выслушав лаконичный доклад агента, он довольно усмехнулся: - А вы молодец, Конрад!
Это в его устах означало наивысшую степень похвалы.
- Так что мне делать? – вновь напомнил о себе Конрад.
- Конечно же, соглашаться! – воскликнул Говард. - И продолжать поиски.
Поймав недоумевающий взгляд агента, снисходительно пояснил:
- Вот вам и возможности ДЛЯ СВОБОДНЫХ ПЕРЕМЕЩЕНИЙ ПО ВСЕЙ ПЛАНЕТЕ, дружище! Выторгуете себе статус вольного охотника – и никто вам тут мешать не посмеет!
- А ЗАЛОГ? – чуть помедлив, очень вежливо и осторожно осведомился Конрад.
- Будет вам ЗАЛОГ! – небрежно отмахнулся от него сэр Грин. – Виртдилер-одиночка – чем не трофей для вашего ДРУГА Леруа?
- Оно, конечно, неплохо, но – вдруг этот парень – СТОЯЩИЙ ЧЕЛОВЕК…
Конрад не договорил – Говард его прервал, остановив резким, чуть ли не брезгливым жестом руки: - Юноша!
(Он ещё никогда так не называл Конрада – и тот, считая себя почти что ровесником партнёра, моментально на него обиделся!).
- Юноша! – повторил ещё раз Говард – и в его голосе промелькнула целая гамма эмоций: от насмешливо-снисходительного тона - до надменно-уничижительного. - Когда вам говорят: КАК НАДО ДЕЙСТВОВАТЬ, это означает только одно: НЕМЕДЛЕННО ИСПОЛНЯТЬ!
И скорчив оскорбительную рожу, отключился.
- Вот же, гад! – сказал Конрад, отворачиваясь от угла комнаты, где ещё несколько секунд назад маячила фигура Говарда. Как ни странно, но он почему-то больше не возмущался метаморфозами патрнёра-патрона. Понял, наконец, кто в их тандеме – главный. А раз все пешки расставлены и ты – из их когорты, а никак не из ферзей, и даже – не конь, не офицер, или там - ладья, то, следовательно, нечего и рыпаться. А следует думать о том, как быстро, и, главное, хорошо, исполнить порученное задание. Тем более, что у пешки завсегда есть возможность перейти в ферзи. Главное, знать только – какгой шаг сделать!
----------------
Со «своим человеком» Конрад встретился на следующий же день после того, как с ним связался гранд-шериф и попросил «прощупать» Левашова. Встреча произошла как будто бы случайно, в лучшем супермаркете Терра-Активо – «Сан-Фелипе».
Они столкнулись в отделе спортивных товаров. «Свой человек» вдумчиво вглядывался в расставленные на широкой столешнице спортивные туфли, не зная, какую пару ему выбрать. А Конрад, проходя мимо, как будто бы невзначай толкнул агента плечом. Да ещё при этом надавил ему со всего маха правой туфлей на ногу.
- Да что ж вы такой неуклюжий?! – немедля возопил «свой человек», но, признав босса, моментально умолк – и заискивающе улыбнувшись, только неловко развёл руками.
- Есть разговор, - сухо обронил ему Конрад и прошёл в дальний угол, где, вместо стены, был оборудован огромный аквариум. Вместо рыб там хищно резали воду маленькие акулоиды – существа, внешне похожие на земных акул, эндемик Терры. В отличие от своих собратьев с Земли – абсолютно безобидные создания, питающиеся исключительно планктоном. Но об этом мало кто знал. Все думали, что это – хищники. Если вдуматься, данный аквариум являлся идеальным местом для переговоров. Когда с одной стороны стоит личность, тобой ненавидимая, а с другой в стекло тыкаются оскаленные пасти акулоидов – поневоле становишьмя более покладистым и восприимчивым к мыслям других людей.
«Свой человек», однако, акулоидов не испугался не капли. Спокойно потыкал кулаком в бронированное стекло – трусливые бедняги акулоиды от испуга так и сыпанули в разные стороны, с удовольствием понаблюдал за хороводом золотых рыбок, после чего повернулся к Конраду и с любопытством поинтересовался:
- Ну, и что вас ко мне привело, дружище? Какое задание мне вы сегодня хотите препоручить? Надеюсь – лёгкое?
«Вот ведь, сволота! – искренне восхитился им Конрад, не спеша, сближаясь с агентом, и протягивая ему руку – тот, состроив недоверчивую мину, ладонь куратора всё же пожал. Но – осторожно. .."
" 28. ЗА ДВА ГОДА ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ-2.
… Что произошло что-то непоправимое, Трофимов понял, когда его браслет пронзительно взвизгнул сигналом особой срочности.
- Ну, что там? – недовольно буркнул профессор, узнав голос старшего ассистента Минского: парень возглавлял группу, занимавшуюся экспериментами над «гадостью». – Вы пораньше, что ли, мне позвонить не могли?
- Шеф!!! – истерично провыл ассистент. – Она снова вырвалась! Тут такое творится…
И заткнулся на всхлипе. Как ни старался Винс, пытаясь снова и снова соединиться с Минским, браслет у того молчал. Это уже было серьёзно! В подобных ситуациях следовало действовать, не раздумывая: немедленно поставить в известность непосредственное руководство, сообщить в службу чрезвычайных происшествий и аварийно-спасательных работ, вызвать службу охраны порядка. Но Трофимов, разумеется, не сделал ни того, ни другого, ни третьего. Потому как в таком случае за всё случившееся пришлось бы отвечать одному ему. Ведь опыты Винса шли как бы нелегально, они не значились в институтской программе исследований, к тому же – велись с потенциально агрессивной средой, а уже одно это требовало десятка согласований. Причём, не только со своим, научным начальством.
Трофимов решительно извлёк из сейфа подарок давнего приятеля – бывшего командующего сухопутными войсками одного маленького островного государства в Карибском регионе: длинноствольный «ожог». Оружие - старое, но весьма надёжное. С двухсот метров способное прожечь плазмой сантиметровую сталь. Жаль, зарядов мало - всего семь! Но в его, Винса, ситуации выбирать не приходилось.
До лаборатории – а она располагалась отдельно от остальных корпусов Института, в лесопарковой зоне, Трофимов добрался быстро – за каких-то полчаса. Бросил мобиль у входа, вынул из сумки оружие и бегом кинулся в здание.
Путь в лабораторию ему преградила толстая стена из титана.
- Внимание персоналу! – тут же ожила автоматика системы безопасности. – В секторе 3 – нештатная ситуация. Есть жертвы. Во избежание распространения зоны поражения, сектор изолирован от остальных помещений здания.
Голос был приятный, женский. Почему-то именно такими конструкторы всегда снабжали системы безопасности. Наверное, для того, чтобы хоть как-то смягчать трагизм своих сообщений. Слабое, но – утешение.
- Это не поможет! - мрачно сказал Трофимов и поднял «ожог» на уровень груди. – Давай, убирай переборку, будем сейчас решать эту проблему.
- Довожу до вашего сведения, что это может быть опасно для вашей жизни! – немедленно отреагировала автоматика.
- Я что сказал?! – рявкнул Винс. Стена дрогнула – и стала бесшумно подниматься вверх..."
"... Правда, медленно – автоматика всё ещё надеялась, что человек передумает. Зря, кстати!
Трофимов не собирался этого делать. Ему нужно было загнать «гадость» на место – или уничтожить её. А затем постараться замести следы случившегося. Ибо в противном случае - от суда не отвертеться. Ссылка на «карантинные планеты» Винса прельщала мало. К тому же, там бы он не смог заниматься своими любимыми научными изысканиями. Нет, что угодно, но только не это!
(То, что он совершает сейчас не просто должностное преступление, а ещё и подлость - по-крайней мере, по отношению к своим ассистентам, профессор даже не думал об этом. Он никогда не забивал себе голову этическими принципами, нравственными установками. Поскольку считал, что ИСТИННОГО УЧЁНОГО эти конструкции не должны отвлекать от занятий наукой. А над такой вещью, как совесть – откровенно смеялся. Называя про себя «атавизмом» и «химерой». Разумеется, на людях Трофимов вёл себя идеально. В противном случае, его бы просто не поняли).
Открылся лабораторный корпус, и Винс мгновенно охватил взглядом всё помещение. На первый взгляд, казалось, что всё здесь было в порядке. Так же весело перемигивались огоньками пульты, на экраны выводилась информация, а над потолком зависли контейнеры. Только на этот раз – пустые. Куда делись люди – а сегодня в смене работало семь человек, и где сейчас «гадость»? – оставалось только гадать.
- Быть наготове! – распорядился Винс, внимательно оглядываясь по сторонам и тихо-тихо проходя в лабораторию. Дуло «ожога» настороженно плворачивалось из стороны в сторону – профессор не знал, откуда ему может грозить опасность. И посему ждал её отовсюду. Он не был трусом. Но зря рисковать - не любил.
Интересно, что же всё-таки случилось? После того, первого прорыва «гадости», он распорядился усилить меры безопасности. Теперь взвесь хранили не просто в контейнерах с двойными корпусами, но и дополнительно окутывали силовым полем. Сейчас же поле было отключено, а крышки контейнеров – распахнуты. – При появлении агрессивной среды – немедленно дать мне знать. Кстати, где она сейчас находится? И где люди?
- Нет информации, - с некоторой, как показалось Винсу заминкой (конечно же, показалось - это ведь машина, а не человек, она не рассуждает, а действует, исходя из заданной ей программы!), откликнулась автоматика. – Названные вами объекты не фиксируются в секторе 3.
- Ты же только что сообщала про зону поражения? – возмутился Трофимов – правда, шёпотом. – А теперь вдруг говоришь, что тут ничего не фиксируется?
- Нет информации, - повторила автоматика и замолкла. Вот ведь железяка бездушная, обругал её про себя Винс. Он сделал ещё пару шагов – и вдруг всё тело обожгло холодом , Трофимов попытался обернуться, хотя бы отпрыгнуть – не получилось. В него словно заряд из парализатора всадили, конечности отказали, тело не слушалось – и единственное, что отличало это состояние от того, какое наступает после знакомства с парализатором – Винс находился в полном сознании.
И это было страшно! Потому что сзади зашуршало – и спустя пару секунд, краем глаза, он увидел неотвратимо накатывающийся на него фиолетовый вал. Всё, это – конец!
Винс попытался зажмуриться, чтобы не видеть, как его тело начнёт растворяться в «гадости»…
Спасение пришло неожиданно, когда ничто этого не предвещало. Что-то звонко треснуло – и фиолетовая смерть, словно налетев на невидимое препятствие, резко остановилась, а затем, стремительно сокращаясь, метнулась обратно. Ещё один треск – и в секторе отчётливо повеяло морозом. "Гадость" свернулась в огромную лепёшку и застыла. Одновременно оцепенение, сковывавшее Трофимова, пропало, будто его и не было совсем – и профессор, не удержавшись на внезапно ослабевших ногах, рухнул на пол. Ещё раньше из его руки выпал «ожог».
Перед глазами Винса появились две ноги. Светло-серые брюки, элегантные туфли такого же цвета.
- А что это тут у вас творится, господин профессор? – раздался насмешливый голос, и в поле зрения Трофимова появился незнакомый мужчина. Явно не сотрудник Института – не тот типаж. Слишком уверен в себе, во всей фигуре чувствуется скрытая мощь и напор.
- Вы кто? – прохрипел Трофимов, но мужчина не стал спешить с ответом. Для начала он нагнулся к Винсу, помог ему подняться с пола. Потом подобрал оружие, окинул взглядом профессионала, заметил одобрительно: - Никак, «ожог»? Хорошая штука. Но, мне кажется, помогла бы вам мало… А кто я такой? Да ваш почти что коллега – только тружусь по другому ведомству, в Институте Связи.
Усмехнулся: - Люблю я, понимаешь, ночные прогулки, да ещё по лесу. Тихо, покойно, никто не пристаёт к тебе с дурацкими вопросами. Опять же - медитировать удобно! Прохожу мимо вашей лаборатории – что-то не то, вижу. Дверь распахнута, система безопасности что-то лопочет, народ только пугает… Решил зайти, посмотреть. И удачно: вы, профессор, замерли, аки жена Лотова, а на вас какая-то амёба фиолетовая лезет, с самыми гнусными намерениями! Ну, думаю, надо спасать человека, а то, как бы чего не случилось! К счастью, у меня при себе случайно пара криогранат оказалась, вот я в вашего противника их и запустил. И, как видите, угадал, не любит оно холода! Смотрите, застыла как статуя! Обратно бы засунуть надо, а то глядишь - разморозится, опять гоняться за вами станет...
И уже другим, более строгим тоном – так, что это больше напоминало приказ! - поинтересовался: - А теперь ВЫ мне рассказывайте, что тут у вас НА САМОМ ДЕЛЕ произошло?
И недвусмысленно погладил дуло «ожога» левой ладонью.
…(Разумеется, что появление Конрада в лаборатории случайностью не было. Он знал об опасных и незаконных опытах профессора с «гадостью» ещё за месяц до трагических событий. «Сдал» Трофимова (что называется: «с потрохами») один из его ассистентов, входивших в организацию виртдилеров. И с тех пор Конрад на всякий случай за Винсом приглядывал: вдруг да пригодится человечек? Например, если результаты исследований окажутся многообещающими в плане получения будущей прибыли? Или – понадобятся услуги самого профессора? На замешанного в неприглядных делишках – ДАВИТЬ ЛЕГЧЕ!).
- А что с ассистентами? – спросил «глава экспертного агентства», когда профессор закончил своё грустное повествование. Вопрос повис в воздухе. Трофимов старательно изображал на лице вселенскую скорбь.
- Понятно, - констатитровал сэр Грин. – Да, милейший, наворотили вы тут дел!.. По совокупности содеянного, на пожизненную высылку тянет, да не на простую, а туда, где условия, мягко говоря: «малоприятные для людей!» Как вам скажем, существование на бескислородной планете? Или - в ядовитых джунглях Тауринжи, а? И никаких условий для НОРМАЛЬНОГО заниятия наукой!
Трофимов ещё ниже опустил голову.
Говард знал, на что давить. Для таких личностей, как Винс – наука была главной целью жизни. Процесс ради процесса. Ну, ещё раз в полгода – какой-нибудь результат ошеломляющий для личного удовлетворения!
Созданному сэром Грином спецотделу такие люди были нужны. Мало ли вдруг понадобится СВОЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ! А тут – готовый кандидат в запасе..."
- Я так понимаю, своих ассистентов вы угробили окончательно.., - брезгливо оттопырив верхнюю губу, промолвил сэр Грин.
- Но позвольте!.. – вскричал было профессор, старась изобразить на лице сильное возмущение, но Говард резким жестом руки оборвал его словоизвержение. – Хватит, господин Трофимов! Всё, что можно, вы уже сказали! Теперь моя очередь говорить! Отвечайте кратко, без словоблудия: ассистенты - погибли?
- Ну…
- Погибли или нет?
- Да…
- Из-за вас?
- Ну…
- Конкретнее!
- В некотором роде, наверное, я, конечно, был, вроде бы, виноват…
- Ясно! – снова жестом руки остановил готового разразиться очередным разговорным всплеском Трофимова Говард. – Конрад! – он повернулся к своему агенту, и тот резко распрямил плечи, как военный, вытягивающийся во фрунт. – Как думаете, стоит ПОВЕРИТЬ НАШЕМУ МАЛЬЧИКУ?
- Думаю, да, - моментально включился в игру Конрад. Резво приблизился к остолбеневшему Трофимову, ухватил того за воротник куртки и притянул к себе. Уставившись широко распахнутыми глазами в его зрачки, воинственно рыкнул: - Ну, что, уважаемый профессор, готовы - сотрудничать с нами?
Секунду-другую Трофимов трепыхался в руках Конрада, потом – внезапно обмяк, и жалобно попросил:
- Пожалуйста, отпустите меня! Я на всё - согласен!..
… Они вышли из лабораторного корпуса под утро. Встающее солнце бросало на кроны деревьев золотые отблески лучей. Казалось, что кто-то великий распахнул мешок с подарками и щедрой рукой рассыпал по лесу ярко-жёлтые покрывала. Сэр Грин некоторое время задумчиво любовался окружающим пространстовом, потом вздохнул с мечтательным видом - дескать, какая красота! - а потом повернулся к Конраду и спокойно распорядился:
- Вот что, дружище, здесь эксперименты продолжать больше – опасно! Можно привлечь внимание. Есть предложение – перебазироваться в более безопасное место.
- Куда? – удивился Конрад.
На мгновение Говард задумался. Потом его лицо прояснилось:
- В общем, так, старина. Солнечная Система для этого – тесна и неудобна. Да и опасно заниматься здесь такими экспериментами! Сегодня вы эту самую «гадость» - нейтрализовали. А что будет завтра?
Он испытующе посмотрел на Конрада. Тот – не выдержав сурового взгляда щефа, неопределённо дёрнул плечами. Мол, и так всё понимаю, чего там об этом говорить?!
- Возьмёшь «Драккар», - распорядился наконец сэр Грин, - И увезёшь лабораторию в пространство! Думаю, куда-нибудь в район Бета Южной Гидры!
Почему он назвал систему этой звезды, а никакой другой – Говард не смог бы обьяснить, как бы его об этом ни пытали. Ну, сказал и сказал, а что и как – надо исполнять, а не спрашивать! Что Конрад и сделал.
----------------
«Но глянул царь орлиным оком,
И издал он могучий глас,
И кровь пролилася потоком,
И смерть как буря пронеслась…»
(«Дева Солнца», Николай Гумилёв).
-----------
«Ты хочешь, чтобы тебя оценивали по твоим замыслам, а не по твоим действиям? Но откуда же у тебя твои замыслы? Из твоих действий!»
(«Злая мудрость», Фридрих Ницше).
-------------
29. – Ну и что мы упустили? - ехидно осведомился Лесли. Он всегда в штыки воспринимал любые идеи «сектанта» - Юрий даже как-то прощения за это попросил у Левашова за своего друга, обьяснив, что мужик - немного ревнивый, а потому – и столь резкий на язык! Правда, объект ревности шериф-инспектор – не обозначил. Видимо, постеснялся!
- А падение метеорита на Северном континенте? –пояснил Олег, внутренне торжествуя. Ну, любил он, ещё со времён детства вот так подлавливать окружающих. Особенно, когда ситуация, в разрешении которой все были заинтересованы, заходила в тупик. И требовалось найти выход из неприятного положения - и до него мог додуматься только Левашов.
- Какого ещё метеорита? – удивилась Мари, на мгновение оторвавшись от пульта - и повернув к спорящим друзьям голову. Показалось - или нет? - но её глаза сверкнули как-то странно. – По-моему, у нас самая спокойная в этом отношении планета, никакие камни с неба на голову - не валятся!
- Три месяца назад, - размеренным голосом оракула начал вещать Левашов, - на Северный континент упал крупный метеорит. Его падение зафиксировала наблюдательная станция Центра Метеорологии «Терры». Это так, - пояснил он специально для Лесли, уже готовому вступить в спор. - Я на их сайт специально заходил. Правда, никто в предполагаемое место падения так и не выехал. Почему – не знаю, наверное, никому не интересным показалось…
- Ничего себе - не интересно! – не выдержала Мари, одной рукой продолжая вести дископлан, а другой – соединившись с местной сетью Глонета и запросив необходимую информацию. – Да это же было не меньше, чем Тунгусское падение! Ахнуло, как от подрыва ядерной боеголовки!.. Наши «научники» в любом случае должны были направить туда свою экспедицию…
- Значит, не направили! – хмыкнул Олег.
Мари что-то проворчала себе под нос, а Юрий вдруг неожиданно предложил:
- А может, мы туда – смотаемся? А что? – он обвёл всех присутствующих горячим взглядом. – Где это место?
- Не стоит! – отрывисто бросила Мари.
- Почему это? – удивились одновременно и Лесли, и Левашов.
- У нас другое задание, - вдруг резко заявила Мари. – Если кто забыл, то я сейчас напомню: долететь до горного массива, поискать там лежбище «пудингов» - и если таковое обнаружится, немедленно оное – уничтожить!
Друзья переглянулись. Этот эмоциональный взрыв подруги их сильно удивил.
- Дорогая! – сказал наконец-то первым Юрий. - Кажется, ты забыла, что заказчик в этом деле – я, точнее, моё ведомство, и что только я и никто другой, имею право изменить задание…
Он не договорил. Потому что Мари внезапно бросила машину вниз…"
Фух, наконец-то начал писать. Это было дьявольски трудно, но теперь дело пойдет.
ИЗ ЗАПИСОК АНДРЕЯ НОВИКОВА
... И вот мы вроде бы достигли полной и окончательной победы. То ощущение единства, синтонности мыслей и чувств людей одной серии, вернувшееся было к нам в острое время, вновь отступило, и каждый вновь начал устраивать понемногу свою жизнь в одиночку или попарно.
Очень сильно всех потрясло загадочное исчезновение Левашова. Никакие поиски результатов не давали, хотя мы с Сашкой, забыв всякую осторожность, лазили по Гиперсети в поисках малейшего следа его физической или хотя бы ментальной оболочки. Профессор Удолин нас твёрдо заверил, что среди мёртвых Олега нет. Ляхов-Фёст, ориентируясь на реалии своего мира, сказал, что нам следует ждать звонка с деловым предложением. Аналогия вроде бы бредовая, но почему-то все представители высших цивилизаций на поверку оказываются гораздо примитивнее, чем мы ожидали.
Лариса, погоревав положенное время, с головой ушла в большую политику. Мы давно уже хотели создать в реальности-1924 альянс стран Восточной Европы, вроде ОВД, но без советского дуболомства. Отделиться от мирового империализма железной занавеской и заняться построением в отдельно взятом географическом регионе гуманного социал-капитализма - стоящее занятие за отсутствием внешних и внутренних врагов. У нас даже была идея функционального разделения стран будущего альянса: Грецию и Турцию сделать сверхсовременными туристическими центрами, в Германии развивать новейшие виды промышленности, Югороссию же сделать деловым центром. В РСФСР - довести наконец до логического завершения многострадальную аграрную реформу, превратив её в мировую житницу, что будет получше статуса сырьевого придатка. При этом в рамках альянса - открытые границы, активный обмен кадрами, общая валюта, а в перспективе - полная интеграция, создание полностью самообеспечивающейся системы с мощнейшей промышленностью, колоссальными запасами природных ресурсов, опережающей остальной мир в развитии на десятилетия - таким образом, совершенно не нуждающейся в агрессии, поскольку у неё всё есть, но при этом настолько сильной, что и на неё никто не осмелится напасть.
Этим и занялась специалистка по антирусской дипломатии XIX века. Сомневаться в том, что она не справится, у меня причин нет. Но все ракеты "Москит" я всё же приказал собрать в одном бункере под Севастополем, наказав Воронцову не пускать к ним никого, даже (или - в особенности, кому как нравится) Ларису. От греха подальше.
Берестин пока остаётся в две тысячи пятом, на правах советника и наблюдателя. Хотя нового императора наше присутствие уже начало раздражать. Нет, он нам, конечно, благодарен за помощь и готов к сотрудничеству( мы уже раскрыли ему карты полностью), но подсознательно чувствует к нам неприязнь. Сильному человеку нелегко ощущать себя зависимым от каких-либо высших сил. И вдвойне тяжело, если эти силы принимают образа не ангелов или демонов, а вполне нормальных, ничем от тебя не отличающихся людей. Его верный помощник Чекменёв на Лёшку и вовсе волком смотрит. Наверное, и ночами не спит, прорабатывая варианты избавления от нежелательных союзников. Но тут пока что опасаться нечего. Хотя мало ли...
Ростокин сейчас сидит в родном пятьдесят шестом, помогая отцу Григорию. Там активизировалась какая-то то ли секта, то ли террористическая организация, я так и не понял. В общем, без дела он не останется.
Сильвия за преступное бездействие, едва не повлекшее за собой наше поражение, была сослана на Валгаллу, возобновлять контакты с квангами и присматривать за аггрианским инкубатором. Вертухай из неё, конечно, аховый, но скоро ей в помощь прибудет Берестин. А пока она сидит там сама как заключённая, не имея возможности уйти с планеты.
Мы же с Сашкой пока живём в многострадальной Главной Исторической Последовательности, которую на общем совете решено было в меру сил выпрямлять, выводить из тупика, в котором оказался здешний мир. И это оказалось чертовски сложно само по себе, а в свете произошедших недавно событий нам стало вовсе непонятно, что делать.
Первым звоночком стало то, что на мартовских президентских выборах кандидат от коммунистов, никому не известный "крестьянский сын", набрал двадцать пять процентов голосов, хотя аналитики прогнозировали для него не более пятнадцати. Это, конечно, не помешало нынешнему президенту победить, но заставило многих умных людей задуматься. В том числе и нас с Сашкой.
Сценарий был прост: к следующим выборам сколотить из подручных материалов партию нового типа, а затем на выборах, в случае поражения, организовать крупные беспорядки, долженствующие закончиться на манер "бархатных революций" в Восточной Европе. Выдвинуть харизматичного лидера, этакого "спасителя Отечества", и потихоньку начинать выводить страну из болота, в которое её завела потерявшие всякое чувство ответственности номенклатура.
На роль пресловутого "спасителя" был выбран олигарх Александр Сосновский, бывший "серый кардинал", а нынче - беглый преступник, чьей экстрадиции из Великобритании безуспешно добивается российская генпрокуратура. Выбор, на первый взгляд, странный, поскольку сей субъект отъявленный вор и мерзавец, но легко объяснимый, если заметить главное, что отличает Сосновского от ему подобных: он властолюбив.
Одной из причин распада советской системы стало исчезновение у новой, сменившей кремлёвских старцев сталинской закалки элиты вкуса к власти. Нет, они, конечно, были рады пользоваться всеми благами, которые власть предоставляет, но при этом не получали никакого удовольствия, решая судьбы страны. Получив же означенные блага в личное пользование, они были рады избавиться от ответственности, которую налагала власть. Сменившие, в свою очередь, их, были так же заражены этим пороком, и даже приход к власти силовиков ситуацию не изменил. Страна по-прежнему катится вниз, а иллюзия пдъёма возникает от того, что её перевернули вверх тормашками. И здесь нам пришлось гораздо сложнее, чем в двадцатом году.
Сашка в образе сэра Ричарда Мэллони начал уже наводить мосты в эмигрантских кругах Великобритании, но на следующий день после многообещающей встречи с группой олигархов Сосновский был убит.
Тогда мы наконец обратили внимание на появившиеся по всей России организации, сначала продолжившие нашу авантюру с избиением преступных авторитетов в Москве, а затем выведшие её на новый уровень - всероссийский. Это можно было бы считать даже положительной тенденцией, если бы не странность их возникновения: столько лет терпел народ всякую мерзость, бывали ведь времена и похуже, а теперь вдруг проснулось чувство справедливости? Ясное дело, есть здесь кукловоды, которые сразу же перешли нам дорогу. Самое удивительное, этих кукловодов совершенно не видно. Жил, к примеру, простой пенсионер в маленьком городишке, никого не трогал, а в один прекрасный день сделал из старого охотничьего ружья обрез и убил из него соседа, известного всем, кроме милиции, взяточника и вора. И так по всей стране. Мы сначала подумали о том, что людей банально зомбируют, но это оказалось не так: люди просто делают то, о чём думали всю жизнь, но боялись сделать. Теперь же страх вдруг пропал. И что теперь думать о руководителях процесса?
Конечно, есть и организации. Но они так же появляются на пустом месте. Мы уже стали грешить на пресловутый закон сохранения энтропии, но однажды совершенно случайно обнаружили в одном провинциальном городе старого знакомого...
Проект «Лифт» был задуман Олегом ещё тогда, когда мы обнаружили первые стационарные переходы между реальностями. Я толком не понял принцип его изобретения, но результат мне показался забавным: стоит в каком-нибудь городе многоэтажное здание, в нём ездит лифт. Заходишь в этот лифт, нажимаешь нужный «этаж», ждёшь немного – и выходишь уже в другой реальности, хотя в точно таком же здании. Чем это лучше старых добрых СПВ? Во-первых, не требуется никакой энергии, поскольку «Лифт» основан на стационарном переходе, уже готовой «дырке в заборе». Во-вторых, сломать такую установку очень сложно, в отличие от всяких радиотехнических штучек Левашова. И третье – в наши звёздные войны вовлечено уже множество людей, и поэтому нам просто необходимы стали постоянные «вокзалы» для перемещения между реальностями. Нельзя же каждый раз дёргать Олега, Ирку или кого ещё из спецов! А так – реальности связывают специальные станции, при которых стоят установки, обеспечивающие мгновенную транспортировку в любую точку мира. В общем, во вверенном нам пучке реальностей мы постепенно создаём своё собственное царство. Логично, хотя и забавно: как будто Одиссей, вместо того чтобы вернуться на Итаку, начал усиленно просвещать все попавшиеся ему на пути народы: циклопов заставил рыть туннель под Геллеспонтом, сирен отправил в женское общежитие имени Клары Цеткин ( не забыв повесить на входе красное знамя и такого же цвета фонарь), Цирцею назначил туда же комендантом, Аида же выбил из мрачной подземной страны его имени и всем обитателям преисподней ныне на пальцах разъясняет преимущества коммунистического строя над рабовладельческим.
Первый экспериментальный «Лифт» было решено установить в Белгороде. Тут сыграли роль множество факторов: в реальности-1924 этот город находится на территории Югороссии, и всякое строительство будет проводить гораздо легче, чем в вотчине пытающегося сохранить остатки самостоятельности Троцкого; большая часть зафиксированных нами стационарных переходов находится либо в океане, либо в безлюдной местности, и этот – один из немногих достаточно удобных; наконец, нам просто понравился этот город в ГСП: по-европейски ухоженный и чистый, весьма для своих размеров окультуренный, но в то же время тихий, с налётом милого провинциализма, уродливо смотрящегося только в больших городах, а здесь вполне уместного. Ходишь по историческому центру города – через дом висят мемориальные таблички, на улицах везде признания в любви своему городу на рекламных плакатах. Такой вот патриотизм. Забавный немного, но трогательный.
Место перехода во всех реальностях было занято – ещё бы, центр города. И если в трёх из них проблем не возникло, то в ГСП нам пришлось основательно поработать, чтобы убедить хозяев площади расстаться с ней подобру-поздорову. Наши старания увенчались успехом, и мы получили в своё распоряжение почти готовое многоэтажное здание, идеально подходящее для наших целей. В это время, находясь там, я и встретил случайно Артура.
После успешного выхода из Серой Зоны по всей логике сюжета Артур должен был стать одним из наших верных адептов, благо красивую и интересную жизнь наше Братство обеспечить в состоянии кому угодно. За верную службу, разумеется. Но он вдруг отказался, потребовал, чтобы его с Верой вернули домой, в пятьдесят шестой год. Мы были, конечно, огорчены потерей столь ценного союзника, но вольному – воля. Но вскоре после высадки в родной реальности они бесследно исчезли. А когда мы догадались спросить отца Георгия, тот, узнав о том, что Артур был у нас в руках, но мы его отпустили, пришёл в необычайное волнение. Оказалось, что молодой учёный на самом деле – опаснейший международный террорист, член тайного общества на манер масонов, но несравнимо более страшного. Больше ничего путного из него мы не вытащили, а вскоре стало не до того.
Я зашёл в книжный магазин просто поглазеть на изобилие печатной продукции, редкое даже для столицы. Подошёл к полкам с фантастикой, разглядывая ласкающие глаз яркие обложки. Головачёв, Бушков, Лукьяненко, Валентинов, Олди, Перумов… От изобилия зарябило в глазах, и я решил сместиться к старым знакомым – советским фантастам. Давно хотел почитать не издававшиеся при советской власти сочинения Стругацких, да всё времени не хватало. Но тут вдруг увидел у кассы знакомое лицо. Зрительная память меня никогда не подводила, и я быстро опознал нашего бывшего зомби.
В отличие от ремарковского Равика, я не стал пороть горячку, пытаться догнать его: не тот темперамент и мотивация. Я дал ему уйти, размышляя, что же произошло: я на него наткнулся или он мне специально показался. Вернувшись к себе, я подключил все задействованные в нашем распоряжении средства, и вскоре знал об Артуре почти всё.
В этой реальности он явно не успокоился и создал маленькую группу, занимавшуюся похищением чиновников, на весь город известных своей продажностью. Наказывали их простреливанием коленей, на манер «бригадистов» семидесятых годов. Ничем вроде бы не выделяющаяся на фоне остальных группка, если бы не личность её главы. В то время они нас ещё не слишком интересовали, хотя я установил за ними довольно плотную слежку. Когда же неожиданно в их рядах появился майор Тарханов, про которого мы как-то позабыли, тоже не стал их активно разрабатывать. Тем более неожиданным стал для меня экспромт Фёста, решившего сыграть в открытую. Ну, или почти в открытую…
- Зачем, спрашивается, тебе это понадобилось? – сурово допрашивал его я.
- Ну не чужой же человек, а влез в такую… - он не подобрал подходящего слова, и просто махнул рукой. – Что же теперь, на той стороне его оставлять? А вдруг воевать с ними придётся?
- Там видно будет, - ответил я универсальной фразой Шульгина. – А вот чего ты добился?
- Послал он меня к едрене-фене, - ответил Вадим. – Ну и ладно. Пускай как хочет.
Дел у нас было много, и про Артура мы ненадолго забыли. Но вот когда был убит Сосновский – вспомнили. Теперь Артур был не просто рядовым борцом за справедливость. Он стал единственной ниточкой, ведущей, по предположению, к аналогичной нам организации. Впервые я понял, как чувствовали себя аггры, столкнувшись с нами в глухом тупике на северо-западе Москвы. И ощущение это было, поверьте, не из приятных.
Первым побуждением было, конечно, вызвать басмановских рейнджеров, схватить всех кого можно, и, ухватив за хряп новоявленных революционеров, спросить: «А что это вы, стервецы, удумали?». Но я уже настолько отвык от простых решений, что этот вариант сразу отбросил. Если у аггров было туговато с логическими связями высших порядков, то не следует это распространять и на людей. Не исключено, что они как раз и ждут, чтобы мы ухватили Артура за хряп, чтобы привести в действие какой-то хитрый план. Или наоборот, памятуя о нашей склонности всё усложнять, нарочно подсунули нам Артура, чтобы мы бились над ним, не решаясь его взять, а он в это время будет выполнять какую-то свою работу, находясь даже в большей безопасности, чем если бы мы о нём ничего не знали. И так далее, до бесконечности.
От всех этих парадоксов у меня даже голова разболелась. Я заперся в своей маленькой комнатке в нашей белгородской штаб-квартире, достал из бара бутылку виски и собирался уже опорожнить её, но тут в дверь постучали. Открыв её с недовольными мыслями («кого там чёрт принёс»), я увидел на пороге Шульгина, и всё моё недовольство тут же улетучилось. Сашка – именно тот человек, который имеет дар инстинктивно угадывать слабое звено в планах противника, там, где другой, более склонный к рефлексиям человек, запутывается в паутине антиномий. Потому я сразу же провёл его к бару, намереваясь провести следующий час в приятных беседах о высоком, но тут мне бросились в глаза явные несообразности в его поведении, могущие свидетельствовать только о сильном душевном потрясении.
Прежде всего, подойдя к бару, он непостижимым, мистическим каким-то способом ухитрился выудить из батареи дорогих коньяков, виски и вин дешёвый портвейн, который в магазинчике напротив можно было купить за полтинник. Налил в непредназначенный для этого фужер, залпом опорожнил его, тяжело бухнулся в кресло и рассеянно произнёс:
- Что ты там хотел сказать?
Я на секунду растерялся, но всё же изложил вкратце возникшие у нас проблемы и способы их решения.
- Я, думаю, тебе придётся ещё раз сгонять в Лондон, но это так, для очистки совести. А чтобы точнее проверить мои опасения, я тут придумал вот что…
- Знаешь, Андрей, на меня пока не рассчитывай, - Сашка устало откинулся на спинку кресла.
- То есть как это? – поразился я.
- Устал я, сильно устал. Психика расшатана, сны вот всякие стали сниться…
- А ну рассказывай, - требовательно сказал я. Ситуация и впрямь была серьёзной.
- Да вот, иду я по Москве, вдруг вижу – мне навстречу бежит моя Валентина. И главное – не такая, какой я её запомнил, а постаревшая уже. Шестьдесят лет ей уже. Бежит в стареньком пальто, буклями во все стороны машет, кошёлку в руке волочет, ножками своими старыми семенит. И кричит: «Сашенька, вернись, я всё прощу!».
Я представил себе это зрелище и, не выдержав, расхохотался. Шульгин на это отреагировал странно. Со словами «Не смешно!» встал и вышел из комнаты. Догонять его в таких случаях явно бесполезно, и потому я так и остался в комнате с чувством вплотную подступившего одиночества. Нет, срочно надо Ирку из Москвы выписывать. А не то я здесь с ума сойду.
Извините что так долго. У кого - Лето-Солнце-Море-Пляж, а у меня нынче - Сад,Дом,Огород
После очередной удачной акции все вновь собрались в клубе. Сначала – Тарханов с Артёмом, затем – Вера, и уже после этого подтянулись подстраховывавшие Веру Иван с Ромкой. Артур уже ждал их, сидя на диване в неудобной позе. Видно было, что он так сидел довольно долго, не пытаясь себя чем-нибудь занять. А при появлении людей словно включился, как азимовский робот.
- Всё прошло нормально, - это было скорее утверждение, нежели вопрос. Причём произнёс он его только после того, как все уже собрались.
- Делов-то, - пренебрежительно отмахнулся Артём.
- Клиент доведён до кондиции. Гроб, правда, надо готовить закрытый, некрасиво всё получилось, - сообщил Роман.
- Это уже не наши проблемы, - усмехнулся Тарханов. – А теперь можешь объяснить, кто был клиент и за что мы его именно так?
- Сей товарищ был послом московской мафии, приехал вести мирные переговоры с нашим губернатором. Наши в Москве нынче такого шороха наделали, что им теперь нужны союзники везде. Это что касается стратегического значения. Он был весьма крупной фигурой в криминале, один из немногих оставшихся в живых после Московской Бойни. А его показательной казнью мы напугали до смерти своё ворьё. И тем самым внесли большой вклад в общее дело…
- Ленина-Сталина? – шутливо, а, может, и вполне серьёзно продолжил Тарханов. Как человек новый, он считал себя вправе задавать разнообразные, подчас и неудобные, вопросы. Это, конечно, довольно опасное дело – задавать вопросы, но Артур не слишком походил на Нечаева, да и сама организация отличалась редкостной демократичностью.
Артур прошёлся по комнате, как будто собираясь с мыслями, затем беглым взглядом, словно увидев в первый раз, осмотрел комнату. И только после этого, отойдя к дальней стене, принялся не рассказывать даже, а словно лекцию читать.
- Итак, товарищи, пришёл, видимо, момент открыть вам цель нашей деятельности. Таковой целью является, естественно, достижение социальной справедливости и благополучия во всём мире. Если хотите, называйте это коммунизмом, хотя это не совсем так.
Опыт борьбы за эту самую справедливость показывает, что революционеры всех времён и народов использовали два основных метода: индивидуальный и массовый террор. Первый, как заметили теоретики коммунизма, может, если цель выбрана верно, находить понимание и поддержку среди широких масс населения, но при этом всё равно является признаком бессилия, и с этим ничего не поделаешь. Второй несравнимо более эффективен, но мы все знаем, чем заканчивается захват власти революционными массами и что выпадает народу в итоге. Вывод очевиден – оба пути революционной борьбы являются тупиковыми.
Но если подойти к этому с другой стороны? Взять и смешать оба варианта, к примеру, под лозунгом: «Индивидуальный террор – в массы!»? Начать пропаганду по всей стране: «Депутат, вор и продажный мент – враги народа! Но врагов мало, а честных людей много. Если каждый честный человек убьёт врага, то их, врагов, просто не останется! В твоём городе тоже есть враги! Ты знаешь их – тогда убей! Сколько раз встретишь, столько и убей!». Положим, в стране сто тысяч откровенных мерзавцев, по которым виселица плачет, и миллион обыкновенных подлецов – самых разных социальных слоёв и групп. Извести их всех под корень не смогут никакие террористы, как бы они не старались. Но если мыслить фронтовыми категориями – что такое эти сто тысяч? Так, плановые потери в ходе заурядной и заведомо бесперспективной операции, приуроченной к юбилейной дате. И если мы сможем поднять на борьбу весь народ - не на захват власти, именно на борьбу – тогда…
***
ИЗ ЗАПИСОК АНДРЕЯ НОВИКОВА
- Ну-с, и как вам эта хохмочка с яйцами? – спросил я собравшихся вокруг большой плазменной панели соратников. Я был страшно ограничен в живой силе – к работе мне удалось привлечь только двоих Ляховых – Секонда и Фёста, да Иришку, играющую роль зампотеха после исчезновения Олега. Нет, были, конечно, переданные в моё полное распоряжение Шульгиным двое бывших сотрудников службы отца Георгия, да и много ещё кто. Но настоящих товарищей, с коими можно поделиться тяжким бременем ответственности (никогда не думал, что добровольно возьму на себя такое, особенно после сталинской эпопеи) – всего трое.
- Бред полный, – высказался первым Секонд. – Баки он им забивает. А, может, и нам тоже.
- А, может, он специально говорит правду, понимая, что ему никто не поверит, – отозвался Фёст. - Или даже третий вариант…
Я понял, что ничего хорошего из этой дискуссии не выйдет. Такими парадоксами мы с ребятами баловались ещё в юности, и бывало, заносило нас в такие дебри, что куда там Канту с Гегелем. Но нам не словоблудить сейчас надо, а делом заниматься. Одним начальственным жестом свернул дискуссию, и попросил всех высказать практические соображения.
- Раскрыться перед Тархановым полностью, - заявил первым Фёст. – Это у них явно не предусмотрено. Вот и собъём им игру.
- А ты уверен, что это не предусмотрено? – тут же прервал его Секонд. Может, на этот случай как раз схемка отлаженная имеется.
- Ну не надо всё так усложнять, - поморщился Фёст. – Всё равно от ваших переоценок качественно ничего не изменится, а нервные клетки надо беречь…
- Ты всё за свою импровизацию оправдаться хочешь? – сурово спросил я. – Столько отличных ходов срезал…
- В то время, когда об игре никто не помышлял даже, - парировал он. – И вообще, я срезался только из-за вашего верископа.
- В каком смысле? – насторожился Секонд.
- В прямом, - ответил Фёст. – Ваш шаман Максим поплясал, в бубен побил и сказал мне, что всё непременно получится. Вводную я ему правильно дал, так что не знаю, в чём тут дело…
Секонд лукаво заулыбался, будто о чём-то догадавшись.
- Ты чьи характеристики в верископ вводил. Тарханова?
- Ну да, - не понял Фёст, хотя уже и я начал догадываться, в чём дело.
- КАКОГО Тарханова? – продолжил Секонд. – Нашего?
- Вашего, конечно. А какая разница? Характеры ведь идентичны практически.
- А разницу в негативном опыте ты, конечно, не учёл, психолог. Наш Тарханов попроще будет. Как у Лермонтова: «Слуга царю, отец солдатам». А ваш… Я недавно просмотрел вкратце историю ваших войн. У нас так сто лет не воюют. И я лично не представляю человека, который через всё это прошёл и не претерпел необратимых изменений в психике. А тем более он подвиг совершил, за который Героя России должны были дать, а его вместо этого – мордой в дерьмо. И тут ты со своими предложениями.
Фёст пробовал возразить, но я прервал их спор:
- Хватит, господа офицеры. Я жду от вас конструктивных предложений. Нужно ломать схему наших… - я замялся, силясь подобрать нужное слово, - приятелей. Давайте, излагайте варианты.
- Продолжить вербовку Тарханова, - сказал Фёст. Меня это уже начало порядком раздражать, но он, заметив это, торопливо добавил: - Это как раз то, чего они от нас не ждут.
- Не факт, - заметил Секонд. – На этот случай тоже может быть вариант действий. Надо учинить нечто такое, что ни в какие ворота не лезет.
- А давайте просто с ними переговорим, - впервые высказалась тихо сидевшая в углу Ирина. – Спросим, что им нужно, и потом подумаем, что делать.
Вроде бы и логично, но всякие переговоры удобнее вести, имея ломик в рукаве. У нас же такового пока не имелось. У них же вполне мог быть. Так что и этот вариант был отвергнут.
Учинить нечто, не лезущее ни в какие ворота… Ответ лежал где-то на поверхности, он буквально витал в воздухе, и пришёл нам всем в головы практически одновременно. Ляховы даже воскликнули хором: «Точно!», но я сразу же остановил их властным движением руки.
- Тихо. Мы все знаем, о чем думаем. Но об этом может узнать и кто-нибудь ещё. Я сейчас вообще никому не верю.
"… На удивление, разговор с руководителями Центра космической разведки оказался весьма конструктивным. В плане того, что Кугаев и Шерман внимательно, не отвлекаясь на уточнение деталей, выслушали – сначала Альбу, а затем – Сергея, также, без лишних вопросов, просмотрели видеозаписи, сделанные Генрихом. Поверили сразу. Из чего Тарханов сделал вывод, что в ЦКР, видимо, и без того хватало фактов неприглядной деятельности СКБ.
- Что будем делать? – деловито осведомился у Сергея Кугаев. – Сами понимаете: мы же не можем вот так взять и впрямую потребовать от этих парней, чтобы они отпустили наших ребят. Тут же начнут орать, что они здесь не при чём, что записи вашего ИСИБа – подделка, а вся эта история придумана мной и Ларри. Специально, дабы навредить СКБ. Во что, учитывая далеко непростые отношения Центра со Службой, все охотно поверят. А, во-вторых, не обязательно, что о похищении Бориса с Герардом знают в самой этой конторе, вы же сами говорили, что в курсе только отдельные её функционеры…
- Тогда можно просто схватить в ответ Грина! – предложил Сергей. – И вытрясти из него, где спрятаны Корнеев с Айером… Вы чего? – не понял он, видя, как вытягиваются от изумления физиономии руководителей ЦКР.
- Вы это серьёзно предлагаете? – нахмурился Кугаев. – Чтобы мы уподобились этим бандитам, взяв на вооружение их методы? Нарушили закон?
Тарханов чуть было не выругался вслух. Вот ведь чистоплюи чёртовы! Хотят и рыбку съесть, и, это самое, на горке посидеть! Впрочем, что с них возьмёшь: в мире, где уважение к закону впитывается с детства, большинство населения в подобных вопросах бывает более щепетильно.
- Да шучу я! – чтобы сгладить ситуацию, поспешно проговорил Тарханов. – Но, откровенно говоря, это было бы проще!
- А не надо проще! – назидательно сказал Кугаев. – Надо – по закону. Это вам, батенька, не Легион!
(Такая у Тарханова была «легенда»: бывший наёмник, не один десяток лет провоевавший в рядах Иностранного Легиона. Позиция более, чем удобная для внедрения в ЦКР: по давней традиции, любой легионер, уходя в отставку, мог сменить себе имя. Поди-ка, уточни, как звали на самом деле «Сергея Тарханова»!)..."
Апрельские дни 2004 года падали прозрачными каплями в мутную лужу, называемую людьми историей. Многие в эту весну чувствовали, что старый мир доживает свои последние дни, но ни у кого не хватало воли подготовиться к переменам. Потом, когда мир рухнет, они будут судорожно искать своё место на его развалинах. А сейчас – последние, такие сладкие минуты сна перед пробуждением, последние капли кальвадоса, оставшиеся на дне бутылки, последние дни Помпеи…
… «Новые Красные Бригады» объявили о переносе основных операций группировки из Промзоны на юг Италии, решив, видимо, по примеру русских коллег объявить войну своей мафии.
… Слабые и разобщённые палестинские леваки, коих после падения Союза вообще никто не принимал всерьёз, объявили о создании собственной группировки, которая будет бороться против израильских оккупантов под красным знаменем, и не замедлили подтвердить свои слова действиями.
… В Париже начались студенческие беспорядки, не затмевающие, правда, бессмертный шестьдесят восьмой, но значительно пошатнувшие кое под кем кресла.
… Из архивов ЦРУ загадочным образом были похищены и выложены в Интернете документы, связанные с терактами одиннадцатого сентября. Ничего особенно компрометирующего в них не было, но сам факт произвёл в США эффект разорвавшейся бомбы. Накануне президентских выборов в стане республиканцев началась настоящая паника. Слишком много хранилось в правительственных архивах тайн, которые могли привести к новому Уотергейту.
… Счёт жертвам террора в России пошёл уже на тысячи. Несмотря на все усилия спецслужб и мафии, добиться какого-то успеха в борьбе с террористами не удавалось. Силовики стремительно теряли наработанный авторитет, «народные мстители», напротив, становились всё более популярными в народе.
… Одному весьма одиозному политику, являющемуся бледной карикатурой на лидера октябристов Гучкова (добро бы просто националист, так ещё и еврей вдобавок!), по телефону пригрозили расправой. На следующий день он устроил истерическую пресс-конференцию, на которой обвинил Кагал, тайное мировое правительство и коварное КГБ в готовящемся покушении, после чего отбыл в неизвестном направлении.
... Известный политик и бизнесмен, люто ненавидимый всей страной за аферы начала девяностых, был похищен по дороге в загородный особняк. Через два дня его нашли со следами жестоких пыток и набитым стодолларовыми купюрами ртом возле здания собственной компании.
… После серии убийств известных «правозащитников», являющихся на самом деле агентами влияния Запада, на творящееся в России обратили внимание в США. Кроме приевшихся уже упрёков в нарушении прав человека, американское правительство использовало все рычаги экономического давления, дабы прекратить «репрессии русских спецслужб» (а на Западе это всеми так и воспринималось, от простого обывателя до самого умного аналитика; узость мышления, в котором отсутствовали марксистские понятия, не допускала «стихийного революционного творчества»).
... Ситуацией в стране не преминули воспользоваться коммунисты. Приутихшие было после окончания выборов митинги снова начались по всей стране. Слова знаменитой песни «готовьте списки, и к нам вернётся товарищ Сталин!» приобрели новое, несколько зловещее звучание. После драки, говорят, кулаками не машут, но именно сейчас, после поражения на выборах в Госдуму, коммунисты начали выдвигать вполне здравые, лишённые прежнего популизма и демагогии законопроекты, но такого толка, что единороссы по каким-то причинам не могли их принять. В общем, если зайца долго бить по ушам, то он научится зажигать спички.
В целом ситуация напоминала предреволюционную. Никто, конечно, не верил в возможность гражданской войны, но кто верил в неё в начале семнадцатого?
***
… Клуб любителей истории на некоторое время свернул свою деятельность. У Артура вдруг возникла идея крупной операции, которая потрясла бы всю страну, но при этом была бы реально исполнимой при их более чем скромных возможностях. Потому все члены клуба были вынуждены отложить плащи и кинжалы и сесть за стол с ручками и бумагой.
Выглядело это так: Артур каждый день давал новую вводную, и все садились прорабатывать варианты. Для Тарханова это было не внове, его лишь удивляли масштабы поставленных задач.
Покушение на члена правительства. Захват здания телерадиокомпании для передачи своих обращений. Похищение губернатора. Если бы обитатели угрюмого серого четырёхэтажного домика, располагавшегося, к слову, всего в двух сотнях метров от клуба, узнали, чем занимаются в скромном полуподвальчике, их хватил бы удар. Да и наблюдавшим за ними представителям совсем иного рода службы зачастую становилось не по себе.
Никто уже не помнил, кому в голову пришла идея давать различным вариантам кодовые наименования, связанные с разными играми – карточными и настольными. И чем безумней и нереальней был вариант, тем стильнее и красивее было название. Чего стоила «Вилка пиковой дамы», разработанная специально для Веры. Или «Каре чёрных офицеров» - вариант для остальных, тесно связанный с «Рокировкой джокера», придуманной Артёмом, и состоящей в том, что «всё вокруг вдруг взлетает на воздух, трах-бах – и никого нету». В общем, все воспринимали это как своеобразную интеллектуальную игру, и никто, конечно не думал, что придётся когда-нибудь воплощать придуманное в жизнь.
Однажды Тарханов с Романом пришли чуть позже обычного срока, когда в клубе уже разгорелся занимательный спор.
- Чечены ваши – идиоты! – разглагольствовал Артём. – Надо же такое удумать – гексоген через всю страну мешками возить! И каков в итоге результат? А если взять во время школьной линейки первого сентября, - тут он начал рисовать на листе бумаги нечто похожее на план здания, - расположить тут, тут и вот тут маленькие такие устройства направленного действия? Тот же эффект при несравнимо меньших затратах.
- Ты когда это выдумал? – с интересом спросил Артур.
- На выпускном, - ответил Артём, - все уже думали, как бухать вечером будут, а я от нечего делать прорабатывал сценарии. Неужели, думаю, я глупее каких-то чурок?
- А, по-моему, тебя в детстве сильно обижали, - неожиданно серьёзно и грустно сказал Иван.
Артём сразу как-то стушевался. Было видно, что Иван попал в самую точку.
- Теперь все в сборе? – прервал наконец неловкую паузу Артур. Хорошо, тогда мне надо сделать объявление.
Вы неплохо поработали головой, и теперь настало время воплощать ваши варианты в жизнь. Послезавтра у нас акция. Мы штурмуем здание знакомой вам Академии Нетрадиционной Науки.
Все были поражены.
- В каком смысле «штурмуем»? – спросил Тарханов. – Вот мы, - он обвёл рукой всех присутствующих, - и всё? Это же самоубийство!
- Это же целая крепость, да вы сами видели! - поддержал его Роман.
- Вы меня не так поняли, - поспешно заявил Артур. – Я имел в виду не штурм, а отвлекающий манёвр, который вы будете осуществлять. Ваша задача – поднять как можно больше шума и стрельбы, отвлечь на себя всю охрану. А в это время мы с Верой проникнем в здание совсем другим путём.
- А как это ты хитро распределил – кто кровью у парадного входа должен будет умываться, а кто тихо сквозь щёлочку пролезет, напакостит и убежит? – спросил, недобро щурясь, Иван. Видимо, и его одолели сомнения, как и Сергея. А может, просто струсил. Он, конечно, и кровь видал, и порох нюхал. Но тут – совсем другое.
- Вы, Иван Михалыч, городским альпинизмом не увлекаетесь? – спросил Артур.
- Нет, - ответил сбитый с толку бывший мент.
- Жаль, а не то я бы вас с собой взял. А так – не могу. Поверьте, висеть на одних руках на уровне десятого этажа без всякой страховки гораздо страшнее, чем находиться под обстрелом на твёрдой земле.
- А кто сказал, что я боюсь?
- И правильно, бояться нечего, - улыбнулся Артур. – Наибольшую опасность представляет внешний пост охраны. Там сидят парни оч-чень тренированные, и лихого прорыва в духе «Матрицы» они вам не позволят. Но эту проблему твёрдо пообещал решить наш штатный пиротехник. Правда, Артём?
Тот только молча кивнул, пытаясь изобразить нереальную крутизну голливудского героя. Получалось плохо.
- А дальше мы действуем по варианту «Каре чёрных офицеров»: немного стрельбы, и быстрое отступление. Это всех устраивает?
- Чёрт с вами, сгорела хата – гори и сарай! Побуяню на старости лет. Пулемёт вы мне дадите?
- Вам, Иван Михалыч, и гранатомёта не жалко, - сказала Вера.
- Гранатомёта не надо, - серьёзно заметил Тарханов. – В тесном пространстве рикошетить сильно будет.
Всё рассмеялись.
Остаток дня так и прошёл на мажорной ноте. Снаряжение Артур пообещал выдать завтра, детально проработать план – тоже. А сейчас ему нужно было срочно отлучиться по делам, так что пока все свободны. Никого его уход особо не насторожил, только Артём заметил глубокомысленно, но непонятно:
- Уж если и Кай Косадес решил слинять – видать, в Морроувинде скоро станет жарко.
Он пока сам не знал, насколько оказался прав.
30. ЗА ТРИ МЕСЯЦА ДО ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ.
Сразу перебазировать трофимовскую лабораторию в район Бета Гидры – не получилось. Дело оказалось сложным и растянулось практически на полтора года. Силами только Конрада и его виртдилерской братии обойтись не удалось, поэтому Говарду пришлось бросить на подмогу своих сотрудников. Нужно было, во-первых, замотивировать пропажу ассистентов. Да так, чтобы ни у родных, ни у друзей – и уж, тем более, у контролирующих служб ЦКР не возникло бы никаких подозрений, куда подевались люди!
Во-вторых, требовалось вывести лабораторию из подчинения Центра космической разведки – и перекинуть на баланс другой организации. К примеру, того же Научного агентства ООН, где у сэра Грина имелись связи.
А унять Кугаева? Тоже – задача! Пусть Роман Леонидович в Трофимове, как в большом специалисте, был не слишком-то и заинтересован, но, скажите, пожалуйста, какой начальник, находясь в здравом уме и ясной памяти, вот так, запросто, возьмёт да и отдаст чужому дяде одно из своих подразделений? Хотя бы и совершенно никчемное.
Причём, две трети времени сожрали даже не эти мероприятия: пусть сложные, неприятные, но – решаемые. А всевозможные согласования, отписки и прочие бюрократические процедуры, без которых в современном мире – никак не обойтись.
Впрочем, справились и с этим. Сначала в колонию отбыл Конрад. Он должен был подготовить почву для прибытия Трофимова и нового состава его исследовательской группы. Затем на Терру отправили и саму лабораторию. «Драккар» незамеченным материализовался у планеты, скинул модуль с людьми и оборудованием над Северным континентом, практически так до конца и не исследованным колонистами – и также незамеченный, вернулся на Землю. С этого момента о лаборатории Винса больше никто ничего не слышал. Экипаж крейсера был последним, кто видел исследовательскую группу – в живых.
-------------
Накрытый «покрывалом», модуль плыл над Северным континентом Терры. Группа дремала в креслах пассажирского салона, в соседнем отсеке откровенно скучали сотрудники СКБ, приданные для её охраны. Один лишь Трофимов от радостного возбуждения не находил себе места. Сбылась его мечта! Здесь, вдали от строгих правил и прочих любопытствующих элементов, не оглядываясь на так мешающие нормальному учёному условности и предрассудки разного рода законников, можно будет без особых проблем заниматься любимой работой!
Профессор заглянул в грузовое отделение модуля, где находились контейнеры с «гадостью». После гибели своих ассистентов, Винс подстраховался – и опасную взвесь теперь перевозили под неусыпным контролем криотехники. При любой попытке «гадости» вырваться наружу, контейнеры мгновенно замораживались. Впрочем, за полтора года, прошедшие с той ночной трагедии, таких ЧП больше не происходило. Может, у «гадости» просто чередовались периоды активности, и сейчас она отдыхала?..»
Община сейверов. 2045 год.
Артур, более известный как Король, и Вера, она же Лиса, сидели в комнате профессора Каменецкого. Из всех молодых людей, живших здесь, они единственные проявляли склонность и интерес к науке, потому представляли особую ценность для общины.
Огромное количество учёных ушло из мира в своё время. Талантливых, порой даже гениальных. В основном – теоретиков фундаментальных наук, осознавших, которые первые осознали абсурдность и невозможность своего мира. Так же в сейверы подались многие, в ком нынешний мир вызывал инстинктивный протест. Хранители принимали всех.
Зашедший в комнату Потапыч прервал интереснейшую лекцию на тему возможности нынешнего варианта истории мира. Профессор рассказывал о Гражданской войне в России, в которой против революционных Советов воевали все реакционные силы страны.
- Как вы помните, первоначально власть в стране захватили большевики, партия самого экстремистского толка. Они сразу же объявили о запрете всех остальных партий, но не смогли удержать власть в одиночку, и поэтому вынуждены были признать сначала анархистов, затем меньшевиков и эсеров, а позже и кадетов. Это стало причиной поражения контрреволюции: комиссары оказались гораздо гибче генералов. Это время мы и считаем началом подлинной российской демократии. Это по официальной версии, - улыбнулся он. – На самом же деле всё было совсем не так. Поскольку в двадцатом году у большевиков была реальная возможность не только в одиночку удержать власть, но осуществить свою программу…
- Построения коммунизма, - блеснул эрудицией Артур.
- Правильно, молодой человек. Для этого всего лишь следовало мобилизовать все ресурсы страны, провести массовый террор среди недовольных, разжечь классовую ненависть…
- Да после этого от них бы вся страна отвернулась! – воскликнула Вера. – Они бы одни остались, и их бы раздавили.
- А вот и нет! – словно обрадовался этому вопросу Каменецкий. – Ведь не было же изначально никакой антибольшевистской коалиции. Вся страна была раздроблена на маленькие части. Где-то правили анархисты, где-то – военные, большинство окраинных земель и вовсе объявило о своей независимости. А большевики были настоящей силой, беспощадной, сметающей всех на пути к единственно верной и правильной цели. Просто в какой-то момент их вождям не хватило решительности, я бы сказал даже, некоторого безумия, чтобы объявить войну всей стране. Так они упустили момент и остались за бортом.
- А если бы нет? – спросил Артур.
- Тогда бы они захватили власть всерьёз и надолго. Это была бы страшная эпоха. Пожалуй, они для удержания власти должны были бы истребить порядка десяти миллионов сограждан в течение первых двадцати лет. А дальше я даже не представляю…
- Десять миллионов? Но это же ужасно! Это как в самой страшной из войн! – поразилась Вера.
Тут до этого незамеченный Потапыч хриплым голосом сказал:
- Король, Лиса – к Основателю.
***
База спецбатальона «Хинджар», Подмосковье, в это же время.
Вскоре после утреннего намаза на базу прилетел отец Георгий. Но это был совсем не тот человек, которого привыкли обычно видеть. В камуфляже без знаков различия, с бородой тёмного цвета и наголо выбритой головой (ваххабит, не ваххабит – шайтан его знает), он походил на мусульманского сепаратиста, как их изображают в индийском кинематографе – очень неприятный тип. Но видно было, что здесь он свой человек, поскольку его сразу же препроводили к командиру батальона Руслану Гериеву.
После краткого обмена приветствиями Георгий Михайлович сразу приступил к делу.
- Руслан, мне нужно, чтобы ты достал одного человека.
- Кого именно? – спросил Гериев.
- Основателя, главу сейверов.
У Гериева уже возникло множество вопросов. Во-первых, почему дело поручено его батальону, всё же боевому и не предназначенному для столь деликатных операций? Во-вторых, где придётся работать? В Тибете? Кордильерах? Или в ещё более недоступной резиденции этого неуловимого духовного лидера десятков тысяч сектантов? Но он не спешил их задавать, ожидая продолжения.
- Он объявился на нашей территории три дня назад. В небольшой общине в городских джунглях Воронежа. У нас там свой человек.
- Так что же вы? Надо ж было сразу! – забыв о субординации, воскликнул Гериев.
- Сразу никак нельзя. Там полностью отсутствует всякая техника, и все средства связи они засекают, так что приходится пользоваться весьма архаичными методами. Вот тебе спутниковые снимки их базы. Изучи, а затем действуй. Запомни, Основатель нужен мне живым. При нём должен быть кейс, саквояж – одним словом, нечто подобное. Это ты ни в коем случае не вскрывай.
- А что делать с остальными?
- Мне тебе объяснять?
- Не надо. Когда приступать?
- Немедленно.
32. ПИР ДИПЛОМАТОВ. РЕЗИДЕНЦИЯ ТАЙНОГО ПОСЛА ВЕЛИКОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ. ГДЕ-ТО БЛИЗКО К ОПИСЫВАЕМЫМ СОБЫТИЯМ, РЯДОМ С ГЛАВНОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬЮ.
Утро выдалось тёплым и солнечным – старожилы такого, пожалуй, не помнили давно. По-крайней мере, лет пятьсот. Для данного планетарного сектора постоянная дождливая погода всегда была нормой.
Конечно, при желании её можно было бы подкорректировать под свои вкусы – причём, на ограниченном участке пространства, так, чтобы зря не пугать местное население! Но в среде Тайных Послов, особенно – выходцев из клана форзейлей, подобные вмешательства в естественный ход вещей, считались дурным тоном. И посему Антон тоже не стал выделяться из общего ряда.
После долгого сна, он, позёвывая, вышел на балкон – и некоторое время с удовольствием созерцал ослепительно-бирюзовую гладь Срединного Океана, практически вплотную подобравшемуся к отвесным скалам, на вершине которых располагалась ПОСОЛЬСТВО.
Над головой ослепительно сияло белое светило, а вдалеке виднелись разноцветные паруса яхт – приближался праздник Великого РАВНОДЕНСТВИЯ, и элита приморских государств загодя готовилась блеснуть мастерством на предстоящей Регате Правителей, тренировалась, не жалея ни сил, ни времени. Антона не раз приглашали принять участие в Регате, но он всякий раз вежливо отклонял эти предложения. Тайный Посол был слишком хорошим яхтсменом, и проиграть не смог бы даже по определению. Но тогда бы вся его деятельность на этой планете была бы брошена псу под хвост, как выражались Антоновы приятели из одного чрезвычайно беспокойного мира.
А это совсем бы не понравилось руководству и так попавшего в «чёрный список» дипломата. Не спасли бы и Держатели! Тем более, что некоторые из них откровенно недолюбливали этого выскочку, незнамо каким образом просочившемуся в славные ряды Игроков!
Неслышно ступая по каменным плитам пола, к Тайному Послу приблизился слуга, толкая перед собой столик, уставленный многочисленными тарелочками с едой, сосудами с соком и бутылками с коллекционным вином – для лёгкого завтрака это было как-то СЛИШКОМ ОБЪЁМНО!
Антон, изогнув правую бровь, изобразил удивление,– и слуга, моментально понявший невысказанный вопрос шефа, почтительно доложил:
- Его превосходительство – господин Наставник!.."
